И вот уже вместо посиделок с друзьями в кафе, я жду его у окошка. Сколько раз он назначал свидания и просто забивал на них, а я сидела собранная. Перекрасилась в брюнетку, что бы гармоничнее выглядеть вместе с ним и одно время даже носила линзы. Готовила ужин из трех блюд, когда он решал остаться у меня. С весны до осени я прошла все стадии истощения организма. Вернувшийся из армии Мишка и не узнал меня.
Первым делом после отчего дома он нагрянул ко мне и застал меня падающей в обморок от голода. Брат окончил аспирантуру и решил отдать долг родине, на момент возвращения ему было двадцать шесть, а мне, соответственно двадцать три года. Меня госпитализировали на неделю. Телефона со мной не было, и я почему-то не стала сообщать Роману, что в больнице. У меня было целых семь дней на размышления. Этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы без эмоционально проанализировать свою жизнь за последние шесть месяцев. Она скатилась на глубокое дно.
Именно тогда, лежа в больничной палате, я решила разорвать отношения с Матвеевым. Моя любовь была похожа на зависимость наркомана или алкоголика, тогда как больше всего я ценила независимость. Было безумно больно, но это решение пошло мне на пользу.
Я попрощалась с ним по телефону и даже не стала ничего объяснять. Что бы исключить все возможные контакты, вернулась к родителям на три месяца, а на работе смогла договорится о том, что буду трудится дистанционно.
Бдительная соседка пенсионного возраста, Марья Семеновна, звонила мне почти каждый день первую неделю и докладывала, как обстоят дела. Постепенно стала звонить все реже, значит и Роман приходил ко мне уже не так часто. К исходу третьего месяца, он совсем перестал приходить.
Со спокойной душой, я вернулась к себе на квартиру, но, как оказалось, рано обрадовалась. Он стал появляться в моей жизни с периодичностью раз в шесть месяцев, ставит ее с ног на голову, а потом исчезать.
Увидев его возле подъезда, я перестала смеяться над шуткой Артема и тяжело вздохнула.
Его взгляд блуждающий по территории двора остановился вдруг на мне. Парень поднялся со скамейки, сделал пару шагов на встречу и сказал:
- Ну здравствуй, Мария.
- Привет и пока. – подхватив Артема под руку, быстро потащила его в сторону металлической двери.
- Я ждал тебя. Не хочешь поговорить, вспомнить прошлое? – Протянул он. – Отпусти мальчика, ты сейчас сломаешь ему руку.
- Артем, ты ж крепкий, руки не хрупкие?
- Нет. – серьезно ответил мне Лисицын. Видно, что он прислушивается к беседе и нахмуренное лицо показывает, что он обеспокоен моей реакцией на этого человека.
- Вот видишь, Матвеев, у меня на диво крепкий новый парень, не стоит за него беспокоится. А вместо того, чтобы вспоминать былое, я предпочту строить новое.
- Вот как? Но ведь строить надо на крепком фундаменте. Ты рассказывала своему н о в о м у, - выделил интонацией это слово, - парню, про меня? Как ты меня любила и боготворила.
- Тю, следы давней древности. – Зачем такое рассказывать, если для Артема я делаю еще больше. Это как роднику про лужу глаголить. Ты бы это, шел мимо, к очередной своей жертве, - глаза романа сощурились, - в смысле, возлюбленной. Тут место занято.
- Ты ведь понимаешь, что никто не будет любить тебя так как я? Скоро ты ему надоешь, и вы расстанетесь, а я буду рядом в этот момент. Я умею ждать.
- Почему же мы расстанемся? – Тепло улыбнулся Лисицын. – Уважаемый, я эту девушку больше жизни люблю. Мы ребеночка ждем, кольцо вот недавно купил, предложение хочу сделать. Не работает Ваш хрустальный шар с предсказаниями, протрите его, что ли. – Этот, слов нет кто, положил мне руку на чуть округлившийся от пары пирожков живот и погладил его еще.
Кажется, что в этот момент мы с Матвеевым единодушно посмотрели сперва на руку Лисицына, а потом на его лицо. Вот только если в моем взгляде было недоумение и желание вызвать санитаров, то в глазах Романа медленно разгоралась ярость. Если бы взглядом можно было убивать, то в Артеме было бы минимум сто дырок от пуль разного калибра.
Слава пирожочкам с вишнями, что я вовремя сообразила сменить выражение морды лица на такое же блаженное. А то спалила бы всю контору. Хоть и с запозданием, но мне дошло, что Артем на ходу выдумывает легенду. Как поет, как поет. Я так вдохновенно даже родителям не врала, когда с запретной дискотеки в пять утра возвращалась. А уж там нужно было изворачиваться, что тот уж на сковородке.
- Иди Матвеев, мне нервничать вредно, а на тебя как посмотрю, так сразу тошнить начинает. – И обернулась к Артему. – Темка, пошли-ка домой, а то так селедочки с вишневым джемом хочется, сил моих больше нет.