Я растерялась: никак не ожидала таких разительных отличий между поцелуем с Лорианом и с Воландом. Если первый словно сжигал меня страстью, то второй – как будто погрузил меня в океан чувственности. Я подняла руки к его груди и принялась расстегивать рубашку. Приставив ладони к горячей коже мужчины, провела ими от живота к плечам и хотела скинуть мешающую одежду, но меня остановили.
- Я не могу, - прервал поцелуй Воланд, тяжело дыша и держа меня за запястья. – У тебя есть масса возможностей сравнить Лориана с кем-либо другим, но не со мной.
Он отпустил меня и резко вышел из домика. Я вышла за порог и уселась прямо на траву под окном, облокотившись спиной к стене. «Что я сделала не так? Что мешает Воланду всего лишь переспать со мной - ведь у него сотни любовниц! Одной меньше, другой больше – какая разница?» - размышляла я. Вскоре я увидела приближающегося со стороны реки напарника с влажными волосами и прилипшей к телу рубашке. Он подошел ко мне и присел рядом.
- Кали, мы сейчас в Обители Жизни, так давай ты оставишь здесь себя прошлую и начнешь новую жизнь. Не рабыней, не любовницей, не инкубатором ты больше не будешь. Я бы хотел: чтобы ты оставила все это в прошлом, - сказал друг, смотря вдаль.
- Невозможно оставить в прошлом настоящее. Ты хотел поговорить о моем желании на балу… - тяжело вздохнула я. – Когда мне исполнилось пятнадцать… отец решил продать меня в бордель: чтобы получать проценты от дохода, и он смог прокормить моих младших четверых братьев…
Я повернулась к напарнику: он смотрел на меня расширившимися от изумления глазами.
- Я сбежала из дома, и целый год жила на улице. Мне исполнилось шестнадцать… Чтобы отец подписал мои документы на поступление в академию мы заключили сделку, - Воланд нахмурился. – Он позволял мне учиться в обмен на деньги. Но с окончанием учебы ничего не изменилось: если я перестану выплачивать… - я ощутила влагу на своих щеках, но должна была договорить. – Как только он не получит очередной денежный перевод – он пригрозил продать меня по брачному контракту какому-то старому извращенцу… У нас такие законы – я не владею собственной жизнью.
- Тшшш… - прижал он меня к себе, а я всхлипнула в его шею, обхватывая мужчину за плечи.
- По правде говоря, разучиваешься чувствовать – когда нет никого рядом: ни семьи, ни близких… Ты и Крис – все: что у меня есть… - я отстранилась от друга и уставилась на клумбу около соседнего домика, говорить стало еще тяжелее.
- Кали, ты боишься: что твоим мужем станет плохой человек?
– Нет. Раньше я и в правду боялась: что некоторая договоренность о моем замужестве существует. Но время идет: а меня все так и не продают. Я думаю: что моему отцу стало удобно получать постоянную прибыль, не напрягаясь – а это значит: что у меня никогда не будет своей семьи. Как и все женщины нашего королевства я считаю нормой: когда мужчины распоряжаются женами и дочерьми. И не страшно выйти замуж даже за демона, которого можно прикопать где-нибудь не следующий же день после свадьбы, получить статус вдовы и жить в свое удовольствие. Страшно другое: что отец совсем меня не продаст, и я проведу свою жизнь в одиночестве и нищете, батрача на него. Именно поэтому моим желанием было: перестать быть живым товаром… Скажи мне, Вол, разве какая-то река поможет мне в этом? – я повернулась к другу и уставилась в его глаза.
Я так боялась увидеть в них жалость, что сейчас облегченно вздохнула: взгляд друга словно горел праведным гневом. Через несколько минут он успокоился и заговорил:
- Кали, я уже несколько часов пытаюсь тебе кое-что сказать. Я не знал всей картины в целом, поэтому и пытался расспросить тебя… Не знаю: как ты к этому отнесешься… Но я очень надеюсь: что помог тебе… По законам Аренгарда со вчерашнего дня ты – моя жена…
Сказать: что я выпала в прострацию – это ничего не сказать. На несколько мгновений у меня отключился мозг: я ничего не слышала, не видела, не чувствовала и даже не дышала. Наконец, я смогла сосредоточиться на озабоченном лице друга.