— Как чувствует себя Иван Данилович? — спросил Лука.
— Папа? Папа теперь студент, сбылась мечта всей его жизни. Поступил-таки в ветеринарный институт.
Андреев призвал к порядку расшумевшуюся молодежь и торжественно объявил, что суд удаляется на совещание. Вместе с судом ушел Маштаков. Альтман засуетился, стал доказывать товарищам, что никто не имеет права появляться в совещательной комнате, оказывать давление на суд.
Лука присел на скамью рядом с Ваней. За эти годы он возмужал, на худощавом лице его появилось выражение уверенности и силы.
— Только сегодня приехал в Чарусу и сразу же бросился разыскивать тебя. Прихожу к вам домой, а Шурочка взволнована, уверяет, что ты не ночевал дома и что это случилось впервые в жизни. Отправились в фабзавуч наводить справки и вот попали на суд. А ты даже не предупредил сестру! По-прежнему скрытничаешь.
— Постой, ты где остановился?
— У Юрки Калганова. Андрей Борисович обрадовался моему приезду. Приглашает тебя в гости. Он нас всех помнит.
— Почему не у нас? Ты меня обижаешь. — Ну, на это есть свои причины.
Подошел Гасинский, поклонился Луке, сказал:
— Молодец, Аксенов. Признаться, не ожидал этого от тебя.
— Юрий Александрович, дорогой, у меня к вам большущая просьба, — зашептал Ваня.
— Это что же, вымогательство платы за признание ошибки?
— Да нет, что вы! Сюда пришла одна девушка, она из катакомб. Хочет поступить к нам в фабзавуч. Я ей обещал от вашего имени. Возьмите ее. Если не возьмете, пропадет человек.
Гасинский нахмурился.
— Какая девушка, сколько ей лет, какое у нее образование? С нею надо предварительно потолковать. Все ты делаешь с кондачка, Аксенов.
— Да нет же, Юрий Александрович. Да вон она. — И Ваня энергичным движением руки показал на Чернавку, спорившую в стороне с Герцогом.
— Ваня, пойдемте к нам. Папа будет очень рад снова видеть всех нас вместе, — попросила Нина Калганова.
— Не могу я так сразу уйти. Мне нужно еще выслушать приговор. Юрию Александровичу мало моего признания, ему еще нужно помучить меня ожиданием.
— При чем здесь я? Ты напрасно, Аксенов, полагаешь, что суд — это моя затея. Это необходимость, продиктованная самой жизнью, — ответил Гасинский.
— Понимаю, понимаю, все понимаю… А как же с девушкой, Юрий Александрович?
— О девушке поговорим завтра.
Появился торжественный Зинка Суплин, объявил:
— Суд идет. Прошу встать!
Как на настоящем судебном процессе, публика слушала приговор стоя. Ваня тоже стоял, переминаясь с ноги на ногу и опустив голову.
Суплин читал какие-то длинные суконные фразы, а Ваня слушал плохо, взволнованный и появлением лучшего своего друга, и тем, что Герцог не отходил от Чернавки. «Зачем явился на суд этот противный тип, что ему здесь надо? Почему он не отходит от Чернавки?»
— «Принимая во внимание все вышеизложенное, товарищеский суд постановил…» — донеслось до слуха Вани. Он увидел, как Суплин, видимо нарочито, уронил на пол бумагу, наклонился, принялся искать ее.
«Вот оно, самое неприятное», — подумал Аксенов.
— «Товарищеский суд постановил, — повторил Суплин, подняв бумагу, — исключить Аксенова Ивана Ивановича из состава учеников фабзавуча…»
— Как это исключить, за что?! — взвизгнула Чернавка и ринулась вперед, расталкивая фабзавучников.
— «…Но, принимая во внимание чистосердечное раскаяние подсудимого, суд нашел возможным приговор считать условным».
Чернавка остановилась на полпути, с облегчением передохнула.
Камень свалился с души Вани, ему сразу стало легко и покойно. В руке его был зажат какой-то небольшой твердый предмет. Он разжал ладонь и увидел пуговицу, оторванную в момент, когда торопливо расстегивал ворот рубахи. Все время молчавшие фабзавучники, дослушав приговор, одобрительно зашумели.
— Ну теперь будто все. Теперь можно идти, к нам. Пойдемте, Ваня, — повторила свое приглашение Нина Калганова.
— Сейчас, сейчас… Но видите ли, я здесь не один, здесь девушка, которую я не могу оставить, — краснея и запинаясь, забормотал Ваня.
— Какая там еще девушка? — насторожилась Нина, и ноздри ее носа вызывающе раздулись.
— Зови свою девушку, и пошли, — потребовал Юра Калганов.
Чернавка ждала Ваню на улице. Рядом с нею неотступно стоял Герцог и, держа руки в карманах пальто, нагло улыбался. Увидев Ваню, Чернавка бросилась к нему, доверчиво заглянула в глаза.
— Знакомьтесь, товарищи, это… это Чернавка. — Только теперь Ваня вспомнил, что даже не спросил у девушки ее имени.