У, зануда! Накрыв растрепанные косы черным передником, Дженни поспешила домой.
- Дедушка, милый, прости, я сейчас покормлю… - затараторила девочка, ввалившись в комнату – и замолчала. Рядом с дедом, мощным седобородым патриархом, стоял чужак из Мира. Его гладко выбритое лицо выглядело непривычно голым, изящный костюм в тонкую клетку совсем не походил на одежды братьев. В правом ухе сияла серьга-звездочка, правую руку украшало кольцо, на левой красовались часы со сложным механизмом. И пахло не потом, навозом или соломой – горьковато-острый, щекочущий ноздри аромат исходил от чужака. Апчхи!
Дженни чихнула, едва успев прикрыться ладошкой. Надеюсь, гость не оскорбится такой бесцеремонностью, и дедушка не рассердится еще больше. Он и так огорчен – губы книзу, ресницы чуть приопущены, пальцы дергают верхнюю пуговицу пиджака.
- Джейн, дитя мое, познакомься, - голос деда звучал хрипло и тяжело. – Оливер Принстон, владелец Пенсильванского банка.
- Очень приятно, сэр. – потупив глаза, Дженни сделала книксен.
- Он твой отец, детка. И хочет забрать тебя в город.
- Насовсем? – не сдержавшись, ляпнула Дженни.
- Насовсем. Не пугайся, мы не исторгнем тебя из общины, ты сможешь принять крещение, когда станешь взрослой. И ты не обязана соглашаться – достаточно сказать «нет» и гражданин Принстон уйдет, - дед погладил девочку по плечу, она смиренно приняла непривычную ласку.
- Джейн, дорогая, рад с тобой познакомиться! Ты такая красавица! – незнакомец улыбнулся, сверкая неестественно белыми зубами. – Я хочу позаботиться о тебе.
- Как о моей матери? – огрызнулась Дженни. – Почему ты не приезжал раньше?
- Потому что обещал ей не тревожить старые раны. И лишь недавно узнал о смерти. Прости, что оставил тебя одну, дорогая, но теперь я намерен это исправить. Поедем со мной и у тебя будет все, что только пожелаешь!
- Даже лошадь?
- Нет, в городе на лошадях не ездят. Но когда получишь права, вместе с ними получишь любой мобиль, какой выберешь.
- А флаер можно?
Незнакомец… отец хохотнул:
- Аппетит приходит во время еды, да? Флаер так флаер, но сперва научись водить. Уговор, дочь?
Сборы завершились удивительно быстро. В мечтах Дженни много раз представляла себе, как складывает вещички в мамин саквояж, как говорит противным девчонкам из класса и соседским парням, что думает о них на самом деле, как показывает язык старому дьякону… Девчонки не прибежали прощаться и мальчишки попрятались, даже подлец Зак, который два раза поцеловал ее за коровником. На бесстрастном лице деда ничего не читалось, а вот бабушка разрыдалась так, что пришлось отпаивать ее индейскими каплями и доставать флакон с нюхательными солями. Жалко ее – старушка всегда баловала непутевую внучку, приберегала для нее яблоко послаще и наливала похлебку погуще. Но и строжила больше, чем остальных девчонок – упаси бог пойти по стопам бедной Марты. Напоследок бабушка зазвала Дженни в кладовку, сунула в руку тощую пачку купюр и достала с верхней полки пыльный томик с золотым обрезом.
- Марта любила стихи и не расставалась с ними до самой смерти. Послушай, как красиво звучит:
Представь, что маленький цветок
Из северных широт
Спустился вниз вдоль долготы
И вот, открывши рот,
Глядит на летний континент,
На солнце без границ,
На пеструю толпу цветов,
На иностранцев птиц!
Скажи, пусть даже это Рай,
Куда забрел цветок,
То что с того? Какой тому
Ты подведешь итог!
И вправду мило. Что ж, теперь я знаю: моя мама, паршивая овечка, нагулявшая в Мире пузо, восхищалась поэзией. Интересно, если б не я, она бы вернулась? Подумаю об этом завтра…
Тетя Магда и дядя Исайя с многочисленными кузенами едва успели помахать рукой из окон. Из вежливости Дженни сделала печальное выражение лица, и чуть не расхохоталась, увидев, что отец подмигнул ей. Лишь во флаере он немного расслабился, ушла морщинка между бровями и помягчели складки у губ.
- Вижу, тебе до смерти надоели чопорные старые клуши? Помню, Марта рассказывала, что с детства мечтала сбежать подальше. Садись в кресло, скомандуй… извини, ты не можешь. Ремни – пристегнись!
Тугая пряжка защелкнулась на животе, Дженни ойкнула от неожиданности.
- То ли еще будет! Смотри, дорогая!
Флаер стремительно набирал высоту. Коровники и сараи, черепичные крыши домов становились все меньше, табун походил на россыпь детских игрушек. Бедный Леон, кто теперь будет выводить упрямца в холмы, угощать яблоками, расчесывать гриву? Нечего разводить сопли, одернула себя Дженни. У Леона есть друзья-лошади. У бабушки с дедушкой еще четырнадцать внуков. А у меня… Отец?