Министр подходит к Кристиану, который, сильно потея, стоит на дорожке.
– Привет, Кристиан.
– Привет, министр.
Они жмут руки. Рукопожатие министра нарочито крепкое. Лицо у него загорелое, симпатичное, напряженное.
– Пойдем, присядем, – предлагает он, указывая в сторону террасы. – Ты одет не по погоде, да?
Он смеется, пока они шагают рядом.
Кристиан вышел из машины с кондиционером пару минут назад, а его рубашка уже липнет по всей спине, собравшись складками. Пиджак он перекинул через руку, и рукав сразу стал влажным.
– Не было времени подумать об этом, – говорит он.
– Не было, – кивает министр. – Пожалуйста, садись. Хочешь выпить?
– Только воды, пожалуйста.
В открытых дверях шторы из нитей бус, и министр исчезает за ними, входя в дом за напитками.
Через минуту он возвращается, и нити снова приходят в движение. Он протягивает Кристиану стакан газированной воды со льдом и кусочком лимона. Себе он налил пива «Сан Мигель». Он тяжело опускается на стул напротив и говорит:
– Будем здоровы.
Он тоже потеет, хотя и меньше, чем его гость.
– Будем здоровы, – повторяет Кристиан.
Они с жадностью пьют, а вокруг жужжат насекомые, ищущие на террасе укрытия от солнца.
– Это твой дом? – спрашивает Кристиан.
– Моей бывшей жены, – отвечает министр. – Она иногда разрешает мне жить в нем. Она испанка.
– Я этого не знал.
– Ну, теперь знаешь.
Кристиан нервно обводит взглядом чахлую растительность.
– Ну так, – говорит министр, заканчивая светскую беседу, – для чего ты здесь, Кристиан, и почему так спешил?
Он явно настроен на откровенность. Одной ногой во вьетнамке он уперся в железную ножку стола и обхватил ее пальцами.
Кристиан делает еще один глоток газировки и ставит влажный стакан на стол. Он заставляет себя взглянуть министру обороны в глаза:
– Наташа Омсен. Мы знаем о тебе и Наташе Омсен.
Насекомые жужжат, точно бензопила.
После паузы министр спрашивает:
– И что дальше?
Кристиан спокойно улыбается, снимает очки и вытирает пот с лица рукавом. Затем надевает очки и спрашивает:
– Ты ведь знаешь ее?
– Да, я знаю Наташу, – отвечает Эдвард. – И что?
– У меня есть источники, – говорит Кристиан. – Люди говорят.
– Кто? Какие источники? О чем ты?
– Я думаю, ты знаешь, о чем я.
– Ну, не знаю, что ты слышал…
– У меня нет оснований сомневаться, – говорит Кристиан, – в информации, которой я владею.
– А именно?
– А именно – у тебя с миссис Омсен роман.
– Чушь какая-то.
Кристиан качает головой:
– Я так не считаю.
– Что ж, я говорю тебе – это чушь. Да, мы друзья. Наташа…
– Вы больше чем друзья, – перебивает его Кристиан. – Это не история о дружбе. Это история о том, что ты и миссис Омсен – и уже довольно давно – намного больше чем друзья.
Эдвард ничего не говорит, и Кристиан снова улыбается. По-дружески.
– Слушай, я бы не стал устраивать все это сегодня, если бы не знал, что это правда. – Он делает глоток воды и продолжает: – У меня нет фотографий, чтобы показать тебе, или чего-то подобного.
– Тогда почему ты так в этом уверен?
– Это моя работа – знать, что правда. И это правда. Информация, которой я владею, получена от источников, которым я абсолютно доверяю.
– Кто это? – спрашивает Эдвард жестко.
Кристиан вздыхает:
– Все, о чем я прошу, – это твое внимание к моей работе – к тому, что я здесь, лично, прилетел в Испанию, увидеть тебя – и, возможно, чтобы ты просто признал: информация, которой я владею, достоверна.
Министр обороны нервно вертит в руке влажный бокал с эмблемой «Сан Мигель». Он ничего не говорит. Из-за солнечных очков сложно сказать, о чем он думает. Его губы сжаты в тонкую линию.
Кристиан мягко произносит:
– Люди знают об этом романе, Эдвард. Люди об этом знают.
Эдвард все так же молчит, потому он идет дальше:
– Мое мнение таково: если я не напишу об этом, как минимум один из моих источников передаст информацию в другую газету. История вышла наружу. Тебе нужно принять это.
– Я не сделал ничего плохого, – говорит наконец Эдвард.
– И мы не намерены, – сообщает Кристиан, – вредить тебе, политически или как-то еще. Мы бы не хотели, чтобы что-то из опубликованного нами причинило тебе вред.
– Тогда зачем это публиковать?
– Эдвард, – говорит Кристиан, – история вышла наружу. Она будет опубликована. Вопрос – когда и кем. И, как я сказал, мы не намерены вредить тебе политически…
– Это повредит мне политически.
– Может, и нет. Смотря как это преподнести.
– В любом случае, политика – это одно, – говорит Эдвард сердито, – а частная жизнь – другое. Я хочу иметь частную жизнь. Я достаточно молод, чтобы хотеть этого. Ты должен меня понять…