– Не твоя вина. У нас в Риджвуде точно нет престижных университетов.
– Все равно, хотелось бы остаться дольше, чем на лето.
– Ты поступаешь правильно. Не позволяй себе слишком волноваться.
Я знала, что она права. Не моя вина, что Техас был единственным местом, куда мне можно было податься. Но я ненавидела то, что была тем, кто оставляет свою семью и никогда не возвращается.
– Ладно, хватит киснуть, – сказала Кора, улыбнувшись мне. – Что с тобой сегодня?
– Наверное, дождь. Ты знаешь, где-нибудь в другом месте он не идет все время, да?
– Ты привыкнешь.
– Никогда не думала, что придется делать это снова. Но знаешь что? Я действительно счастлива быть дома.
– Так-то лучше! Больше никакой Дебби Доунер (прим.: сленговая фраза, которая относится к тому, кто портит настроение другим, принося плохие новости и заряжая пессимизмом).
Я засмеялась в тот момент, когда открылась входная дверь.
– Кора? – раздался голос отца.
– На кухне, – ответила она.
Я встала, и тут вошел папа.
– Привет, пап, – сказала я.
Он широко улыбнулся:
– Бекка. Как поездка?
Я пересекла кухню, и отец заключил меня в крепкие объятия. В тот момент все мои волнения из-за недостаточного времени пребывания дома растаяли.
Мой отец был высоким мужчиной, ростом шесть футов и четыре дюйма, и носил густую кустистую бороду. Глаза у него были ярко-синего цвета, почти полная противоположность бледно-голубым Рида. Оба были одного роста, хотя у Рида не было бороды.
Моего папу точно нельзя было назвать домоседом. Он любил охотиться, ловить рыбу и заниматься стройкой. У него была автомастерская в небольшом здании на заднем дворе, где ему нравилось возиться со старыми автомобилями. Он работал менеджером на местной бумажной фабрике, но был известен как один из лучших инженеров во всем городе.
Однако мой отец был жестким человеком. Быстро влюблялся, но долго держал обиду. Гнев был для него вторым «я».
– Поездка была нормальной, пап, – сказала я, высвобождаясь из объятий.
Отец снял шляпу и куртку:
– Кажется, что тебя не было здесь вечность.
– Всего лишь год.
– Что у нас на ужин? – спросил папа Кору, целуя её в щеку.
– Курица и печёный картофель, – ответила та.
– Звучит отлично.
Папа сел за кухонный стол, я пристроилась рядом.
– Как работа?
– Долго и трудно. Как обычно.
– Кора рассказала мне о сокращениях.
Он усмехнулся:
– По всей стране одно и то же. Держались до этого, переживем и сейчас.
Я улыбнулась:
– Отрадно слышать. Смастерил что-нибудь занятное в последнее время?
– По правде говоря, да.
Папа рассказал про машину, которая помогала сушить обувь вращением на высоких скоростях.
– Но она не очень-то работает, – сказал он наконец, ухмыляясь.
– Ты должен показать мне.
– Нет, – грозно сказала Кора. – Эта штука однажды убьет кого-нибудь.
Отец отмахнулся от нее:
– Она немного нервничает, потому что я разбил окно на прошлой неделе.
– Папа! – сказала я, смеясь.
Он пожал плечами:
– Все немного вышло из-под контроля. Ерунда.
– Ерунда? – переспросила Кора. – Ты запустил рабочий ботинок со скоростью тридцать миль в час!
Я чуть не согнулась пополам от смеха, представляя своего папу отчаянно пытающимся остановить взбесившуюся обувницу.
– Она преувеличивает, – пробормотал он.
Мы проговорили так еще с полчаса, пока ужин не был готов. Папа пошел переодеться, пока я накрывала на стол. Рид должен был вернуться, но его нигде не было видно, а взять с собой мобильный телефон он не потрудился.
– Этот юноша, – сказала Кора, качая головой. – Однажды он там потеряется.
Как только папа вернулся, и мы уселись ужинать без Рида, открылась входная дверь.
– Простите, я опоздал, – прокричал мой сводный брат.
– Твоя мать приготовила все это. Ты можешь хотя бы приходить вовремя? – папа строго взглянул на Рида, как только тот вошел.
Рид ухмыльнулся ему:
– Прошу прощения, Джек. Я не думал, что ты удостоишь нас своим присутствием.
– Не умничай.
Рид уселся за стол рядом со мной:
– Пахнет чудесно, мам.
– Спасибо. Налетайте!
С минуту мы в молчании жадно уплетали еду, наслаждаясь стряпней Коры. Было странно ужинать в семейном кругу. Когда Кора была больна, в течение тех немногих раз, что я могла приехать, мы никогда не садились есть вместе, главным образом потому, что у нее не было аппетита.
– Без проблем нашла дорогу обратно? – спросил меня Рид.
– Да, хотя тебя благодарить не за что. Куда ты ушел?
– Нужно было кое о чем позаботиться.
– Надеюсь, этим «кое-чем» не было «рисковать своей жизнью на скользком обрыве скалы», – заметила Кора.
Рид усмехнулся:
– Восхождение не угрожает моей жизни. Это – все равно что прогулка по холму для меня.
– Люди все еще называют тебя «альпинистом»? – спросила я его.
– Некоторые, да.
– Он скромничает, – вставила Кора. – Все до сих пор так его называют.
– Я предпочел бы, чтобы его называли как-нибудь по-другому. Например, «работающий по найму», – проворчал папа.