Мы свернули обратно в сторону административного корпуса. Ампир, излизанный прощальными лучами солнца, выглядит как воплощение фанатичных иллюстраций из исторической литературы.
- Время покажет. А пока открою тебе старческий секрет: нужно было запороть экзамены, чтобы не привлекать внимания. Поэтому теперь наслаждайся массовым интересом, - женщина лукаво улыбнулась, заговорчески говоря мне в плечо.
- Скорее поиском выгоды, - желания в ответ кокетничать, как скорее всего и поступила бы еще месяц назад, на Земле, не было, - Куда идем? Или прогулка закончена?
- В кафетерий. Давно там была?
- Давно. Бюджет не переживет такие цены. Вы голодны?
- Ты живешь в комнате с оравой юных адепток, и умудряешься игнорировать последние события. Это талант! - она вновь ласково улыбнулась, но заметив мое равнодушие, продолжила, - Буфет опечатали. На прошлой неделе аномальный разлом.
- "Аномальный разлом"? Вы от балды терминологию вводите? - под суровым взглядом я стушевалась, - Простите. Об этом говорил Андреас? Столовка - источник скверны?
- Нет, скверна носит другой характер. А кафетерий лучше для начала осмотреть. Тебе важно знать о некоторых... - доктор Лоу пожевала губу, подбирая слова, - Неурядицах, пусть будет.
Волнительно.
- Что в закрытом и аномальном, что бы это ни значило, помещении, делает руководство Эпифанио?
- Сейчас, смею предположить, как и варазился Андреас, работают в поте лица. К слову, мы застанем Сиама. Ты ведь хотела с ним лично пересечься?
- Кого? - имя мне просвистело мимо ушей, как рассекающий пространство бич. Я с сомнением дожидалась уточнения, теснее сжимая локоть женщины. Холодает.
- Кальцифера, - дождавшись моего утвердительного кивка, она спросила, - Почему, кстати? Не поверю, что тебя так зацепило имя.
Каламбурить пытается доктор Лоу, а я ослепшей от вечера пичужкой спотыкаюсь на ровном месте, и с первым порывом разродиться в лучших традициях софистов на красноречие, смолкаю на вздохе.
Но пичужку накрыли хвойной веткой.
- В архивах видела его фамилию в перечьне попаданцев за последние традцать лет. Он единственный, с кем возможно поговорить, а точнее - ближайший в радиусе.
Вивьен молчала. Так хранят тишину в ореале света единственной лампочки отстраненные соседи по коммуналке. И смотрит под ноги, будто придирчиво изучая деним брюк, ища погрешность в крое.
- Вы не знали о том, что Кальцифер - пришелец? Доктор Лоу? - не сдерживаясь, я все же сбрасываю все противоречащее абдукции, но так неприятно скребущее мою душонку, - Я знаю, что часто о попаданцах не распространяются. Так и в личном деле Кальцифера этот пункт был грамотно подмазан.
- Нет, Сан, я слышала о происхождении Сиама, - ей не претил жестокий тон и титаническая выдержка в серьезности, напротив, Вивьен казалась особенно надежной в грубых манерах, движениями снежных князей в ее крови возводя подбородок все выше, - Просто все терпимее относятся к иномерянству, нежели тебе могло показаться. И в массы выводится другая статистика, указывающая на более редкие случаи. Чаще всего, родословная не выносится за пределы допустимого, по мнению каждого попаданца индивидуально.
- Более того, о нас могут не знать, верно?
- Это вопрос безопасности, Сан. Ты должна понимать.
- Не спорю, - я замедлила шаг, силясь растянуть разговор, - Почему Ру врал? Точнее, вовсе отмалчивался на многие вопросы.
- Все еще безопасность. Хотя я вправе подозревать, основываясь на опыте, что господин Тадеуш ревностно относится к тебе.
- Не продолжайте, не хочу слышать об этом.
Женщина кивнула. Улыбка снова растянула ей губы.
- Как ты откопала такую информацию? Я знала, что ты имеешь наглость пользоваться добротой нашего архивариуса, - мы вздохнули в унисон, вспоминая очаровательную Ирин, - В конце концов, если тебя что-то волнует, ты всегда можешь спросить напрямую, если не доверяешь Ру. Хотя и за него советую держаться - он доброй натуры человек.
- Но безчестный.
До порога буфета мы шли молча. Вивьен видом помятым и задумчиво приподнятыми уголками рта, походящего на сложную геометрию с чернильными границами, была воплощением силлогизма.
А мне было солнечно от правды.
2.3
Мне как-то не посчастливилось застать Циммермана за супружеской ссорой. Я не была посвящена в его личную жизнь, и жену - платиновую блондинку в черном спортивном костюме, не знаю даже по имени. В кабинете начальства - Помпеи, воздух кажется багровым небом. На лице супруги Циммерман следы ботулотоксина, губы влажно блестят без косметики - она кусает их в гневе, создает впечатление комедиантки с красотой, в окружающем пространстве колдующей коллапсирующее облако из внимания. На пороге я чувствую себя Плинием, вдохновенно желающим запечатлеть момент катастрофы.