Все же прослушиваю первое из закреплённых аудио, с пометкой "Важно до 26.12". Немеют пальцы. Профессор убедительно просит выйти в лабораторию на смены с двадцать шестого по двадцать девятое декабря. По личным причинам, он на рабочем месте будет отсутствовать.
Я морщусь. Представляю, как прошу у Эллады, - администратора в сетевой и личной помощницы Циммермана, - оставленный последним план и неограниченный доступ к кофейнику.
На вопросы Пэнни я отмахиваюсь, предлагая вернуться в дом. Ещё минуту мы смотрим на рябь водной плёнки пруда, переливающуюся в охре света фонаря подобно рыбьей чешуе, пока подруга параллельно поправляет застёжки на лифе.
Она чуть оступается, неловко толкая меня в бок. Зачарованно глядя на её ломанные движения, я улыбаюсь.
В следующую секунду меня прошивает электрический разряд приблизительно тридцать килоампер. По крайней мере, так подсказывает мне память, в чьей правоте я не могу быть уверена.
1.1
Кирпич дорожки и кеды символично жёлтые. Обувь разваливается на глазах: левый желтик просит каши, правый даёт плешь в области шнурков. Я смотрю на них, свесив ноги с сиденья авто, пожимая плечами в чужой дубленке от холода. Вид у машины странный - отдалённо напоминает автомобили порше тридцатых годов, но, впрочем, я не мастак.
Это чужбина. Молодая супружеская пара с годовалым ребёнком на руках, в чьем бассейне я едва ли не утопилась, смотрит с нескрываемой враждебностью, пока несколько мужчин, - аналог полиции, судя по всему, - осматривают территорию.
Их особняк схож с домом Пангборн, отличаясь лишь более утончённым фасадом. Сад в жёлтой плитке и вечнозелёных кипарисах. Я ещё пыталась орать фактически на разрыв аорты, пока мужчина, одолживший свою дублёнку, лёгкими пощечинами приводил меня в сознание, называя иномирянкой.
Я согласна с тем, что, возможно, в одночасье слетела с катушек, перегрелась, в первые за долгое время выбравшись на студенческую вечеринку. Что-то в мысли приходит об ударе молнией. Может быть, я просто сплю.
- Собралась с мыслями? - голос всё тот же. Несколько полный молодой человек в чёрной рубашке, лицо с красными на фоне общей бледности щеками, поросшее каштановой бородкой. Он наклоняется ко мне, упираясь руками в колени, - Я понимаю, что ситуация кажется невозможной. Чуть позже отвечу на все интересующие вопросы, - а их у тебя точно не мало. Но сейчас ты сама должна меня посвятить в некоторые моменты.
Я молча смотрю на него, болтая ногами в воздухе. Поодаль замечаю, что к супругам-хозяевам участка приблизился один из мужчин, до того на корточках осмотривающий бассейн, из которого в срочном порядке ранее откачивали цветущую воду.
Как чудесно, что я приземлилась именно в лягушатник, а не на черепицу крыши или, например, парапет.
- Ладушки. Я Ру Тадеуш, здесь от частной охранной организации. Как мне тебя называть? - Ру улыбается добрейшим образом.
Я молчу. Царапаю руку с удвоенной силой, смотря, как на предплечье среди багровых отметин выступают капли крови.
- Тебе всё равно придётся представиться, чтобы я мог оформить дело.
- Вы же понимаете, насколько бредово звучит ваш монолог о попаданчестве? - отмираю, заслышав соскальзнувшую пружиной ноту разочарования в его тембре, - Как, по-вашему, это возможно? Я больше склонна верить, что меня отравила молоденькая секретарша моего начальника.
Замолкаю, чуть не выдав: "Моего Циммермана". У Ру те черты лица, по которым я не могу считать намёки на истинные мысли. Он терпеливо вздыхает и отходит в сторону молодожен, забирая из рук беседующего с ними коллеги папку-регистратор. Пока возвращается, я рассматриваю белую юбку сорочки женщины, столь длинной, что подол скрывает лодыжки. Её супруг в синем кителе.
Нестандартно.
- Ознакомься, - Тадеуш, (так, кажется, звучит фамилия), грубо всучил мне папку, поторапливая, когда я мешкаюсь, - Ты на Антитерре. Если будешь чуть более коммуникабельна, нам проще будет разобраться в случившемся. А в твоих руках домовая книга.
Я потрясенно изучаю содержимое макулатуры. Письменность схожа с родным языком, можно в общих чертах догадаться о содержимом строк. На каждой из толщи страниц изображения, обозначенные каллиграфией, предположительно, азиатской языковой семьи.
- Зачем вам сейчас домовая книга этих людей?
- Сюда вносятся все возникающие на территории аномалии, как, например, плевок попаданцем, - Ру пытается шутить, но меня только крепче сжимает очередная подступающая горячка. Забирая документы, пока я давлюсь отнюдь не здоровым тихим смехом, он встряхивает меня за колени.