Наблюдая за ее сиплым дыханием во сне, я чувствовала, как по плечам рассыпается дрожь. Не знаю их богов, и с детства слыла скептиком, но все чаще мысленно умоляла невиданные силы уберечь тело Тики от мора.
А еще на лоджии много растений и грязная плитка. Я по кусочкам собирала образы в течении шести дней, словно проживая легкую форму шока. Тики поправилась спустя два дня скачков температуры и артериального давления. Я приходить в себя не желала.
- Еще винил. Бабуся с соседнего подъезда скоро подгонит нам винтажный проигрыватель, - подруга смотрит на ряды сувенирных торгашей вдоль тропинок парка, - Проигрыватель есть, а пластинок нет. Ирония.
- Знаешь, где их взять? - не уточняю, зачем ей местная форма патефона, даже радуясь натуре барахольщицы. Если ей надо, она и медную скотину в натуральную величину на десятый этаж дотащит. На пороге захламленной квартиры, разве что, оставит, из соображений экономии места.
Мы бродим по центральному городскому парку с восьми вечера, степенно из сумерек входя в прохладу позднего вечера. Радуюсь, смотря на розовощекую девушку - Скверна нас оставила; и фыркаю, когда опускаю глаза на носки туфель, приобретенных за гроши. Тики снарядила меня теплыми колготками в серо-лиловую полоску, и в сизом вязаном платье, что на пару размеров больше мне нужного, я себе виделась существом из паукообразных.
- Не против, если пойду дальше? Встретимся у гончарной, когда затаришься.
- Не чувствуешь мистики в винтажной музыке, Санни, - махнула девушка, уходя по бардюру к торгашам. Я в жесте увидела Пэнни.
Но не ощутила прежней боли.
Желтые лампочки людям в помощь. Уютные вечера у аборигенов Антитерры, - они топают по тропинка (из желтого кирпича, черт возьми!) компаниями школяров и семейными делегациями. У статуй заграничного фольклора, - карпы и неведомые моему сухому уму мифические гидры, - пожелая женщина раскладывает карты, цепляя пальцами в перстнях пробегающую малышню за тонкие щиколотки.
- Хулиганите, бабуль? - ржу бессовестно, подходя ближе. Женщина улыбается, оголяя единственные два коричневых клыка в пугающем рте-присоске. Я замечаю у нее в морщинах у носа пирсинг - красную булавку.
- Чем еще заняться в старости? - скрипуче гогочет, светлейшим образом возводя вверх подслеповатые очи, - А ты с молоду дурная, уже вижу. Хочешь беседу с мирозданием?
- Не, я только на хиромантию ведусь, простите.
- Принести с собой с Земного шара лишь эзотерическую чушь - было бы верхом бездарности и пустоты души, дурочка.
Я встрепенулась. Хмель вечера растворился - остался только шелест клена в ветерке, голоса людей в ласке выходного вечера, да ощущение, будто я вдруг обрела способность слышать ток электричества в гирляндах над головой - они чарующе дребезжали.
Мне не могло так повезти.
Хотя Антитерра приучает верить в высший замысел.
- Вы землянка? - восклицаю, опускаясь перед ней на корточки.
Бабуля тянется лицом ко мне, опаляя запахом пряностей и цитрусовых. Мне кажется, что обанятельные галлюцинации случаются от малейшего удивления. Апельсин стал триггером.
- Даже питаясь молоком самой приземленной женщины в сельском ротдоме, - она хмыкнула, заправляя мне за ухо отросшую прядь, - Я уже знала, что не хочу иметь с земным чревом и людьми ничего общего.
- Антихора тоже паразитируема людьми.
- Присмотрись, дурочка: эти существа только похожи на нас, - она ткнула пальцем мне за плечо, якобы указывая на доказательство своим словам, но я не реагировала, продолжая следить за игрой света в слезящихся старческих глазах; в них словно плескалась магия, - К тому же, жители здесь разномастны. Нужно уметь их различать.
Искры света в ее глазах померкли. На последок безрадостно ухмыльнувшись, она похлопала меня по щеке, звеня кольцами. В шляпу подле ее ног прилетела монета - мы отследили ее полет, а затем и ступни в сандалях удаляющегося мецената.
- Холодно ж. Промерзнет, бестолковый... - прошамкала женщина.
- Здесь в целом к здоровью без трепета относятся, - заметила. В нашем незримом коконе мне впервые чудилось что-то родное, хотелось по-домашнему плакать в плечо пугающей старушенции на непонятные нравы здешних. Я открыла было рот, чтобы предложить ей приземлиться на лавку, а то и вовсе вспомнила, что надо бы спросить, не голодна ли бабуся, но ее откровение напротив закрывало мне пасть, плетя свою линию разговора.