2.2
Вечером того же дня мы с доктором Лоу вновь вышли на прогулку. До того времени я тасовалась среди старших курсов на лекции по метагеномике, откуда в настроении вдохновленном ушла в библиотеку к Ирин, застав ту за чаепитием.
Сумерки были теплее. Сады при академии - та же роскошь. Извилистые мощеные дорожки, за рядами витых скамей - кокетливые формы самшита, меж ним гибкий бересклет. На беседках, среди плюща - бугенвиллия, слава всем святым не цветущая, ибо мой котелок на плечах кипит от шока при каждой прогулке, не осознавая реальность зеленого ландшафта, словно и не близится февраль.
Вивьен уже более румяная, чем утром. Я не снимаю с головы подаренные ею очки в течении дня, уже прикипев к ним душой; мы бродим среди вечерних адептов на лавках четверть часа, обсуждая планы на завтра. Меня даже ошеломляет такая близость с этой женщиной: она доверяет мне тайны сложности ужина убежденного вегетерианца и посвящает в кухню Эпифанио, а я в сахарной меланхолии порой плету ей печальную канитель о Земле.
А потом на нас вихрем из пестрой одежки и примечательного горчичного килта налетел Андреас.
Надо сказать - аутичная копия земного Элвиса Пресли в отделении метеорологии, каждые двадцать две минуты томно сдувающего с характерным "фьють!" темную завитушку волос со лба. Подрабатывает параллельно то-ли секретарем, то-ли личным ассистентом некой персоны из директория Эпифанио; близок к Вивьен - они по вторникам вместе посещают книжный клуб, в частности, облюбовав околополитические полемики в компании с глинтвейном.
Я как-то с дуру спросила его об интересах. Мы пару раз на неделе стабильно пересекались на общих лекциях, а порой и в приемной академии, где я залетной пташкой ожидала очередной аудиенции. Так вот Андреас, не расшаркиваясь, трелью амадина выдал: "дистанционное зондирование", и, вдруг будто уловив нечто в рамках радиофотонных технологий, блюдя миндалевидными кобальтовыми глазенками за потолком, поспешил ретироваться в противоположном от меня направлении.
Сейчас в лиловых сумерках он отвесил изящный книксен:
- Руководство изволит упиваться кофе и цикорием в кафетерии, - мужчина подхватил Вивьен под второй локоть, забавно подкручивая шипящие согласные, словно тонкий интеллигентный ус, - Батрачат-с, доктор Лоу, как грешники в чреве собаки только ощенившейся. Или просто претворяются озадаченными. Я вам вот что скажу, доктор, - и ты, пришелец, послушай, - у нас на вечер намечается отлучка власти.
- По какому поводу? - откликнулась Вивьен на грамотно выдержанную драмматическую паузу.
- Не знаю, я меж прямым начальством и господином ректором с непроизносимой фамилией, как левретка: координирую встречи и переношу макулатурку. А тот факт, что многоуважаемый директор, Господин-Ларс-у-вас-киллограм-пыли-на-ящике-с-документами-и-тридцать-пропущенных-звонков-из-канцелярии-городского-управления, - Андреас тяжело выдохнул, закончив скороговорку, - Работодатель мой, (спасибо папеньке за трудоустройство), на неделю отлучается к себе в южную резеденцию, бить белок в бору из любимого трехствольного. Все конфиденциально, разумеется.
- Господин Ларсен всегда брал зимние отпуски, - Лоу пожала плечами, - А сплетни лучше чинить на выходном променаде. Тебе еще смотреть начальнику в глаза сегодня, а мне не комильфо перед будущим сотрудником центра.
- Оу, смею стараться! Я доношу не сплетни, а сплит из новостей и конструкции Эпифанио, а вы уж сами решайте, как пользоваться! Моих сил больше нет участвовать в лицедействе, я и так в договоре прописан как личный буффон Ларса. Он же, господин, все больше отдает в руки Сиама! От безысходности и недосыпа, может; или последние аномалии его добили, хотя я давно замечал, что господин Ларсен с каждым годом все больше тяготеет к призывам уйти в душегубку, правительственный орган, эпидемиологическое диктаторство - магистрат, так и быть, скажу прямо. Как вышло, что гениального ученого, спустя годы взращивания своего главного детища - Эпифанио, воздвигаемого из зачатков одной только ботаники и кучки эссеистов с однотипными статейками о новых методах гибридизации, вдруг ослепил интерес к общественной деятельности? Это все проклятые аномалии и иномеряне!
Андреас внезапно удрученно ойкнул, прикрыв пальцами дивно-бескровный широкий рот, с видимым опасением и виной поглядывая на меня. После монолога осталась пустота, в вечерних садах ощущаемая в лучших стилях артхауса. Вивьен тоже это почувствовала, спустя минуту старательного мыслительного пищеварения откашлявшись в кулак:
- Ну ты и выдал...
- Джингоист, - буркнула я, как казалось едва различимо, но Лоу добавила: "Скорее ксенофоб".