— Клянусь звездами, если из-за тебя мы оба умрем здесь, я убью тебя своими руками, — процедил Эйвен сквозь зубы, прерывисто дыша от боли.
Нийкс все еще яростно бился в объятиях Эйвена, настолько поглощенный своей потребностью в облегчении, что Эйвен решил, что его слова не дойдут до него. Поэтому для него было неожиданностью, когда предатель прохрипел в ответ:
— Ты же понимаешь, — судорожный вздох, — в этом нет, — стон боли, — никакого смысла.
У Эйвена не было сил ответить ему.
Проходили секунды, затем минуты, и каждый дрожащий выдох приносил больше мучений, а не меньше, и конца этому не было видно.
Раэллин попыталась заговорить с Эйвеном, спросить его о чем-то, но он не был уверен, ответил ли он ей или нет, его восприятие реальности постепенно угасало, пока он продолжал удерживать все еще сопротивляющегося Нийкса, пока тот продолжал кипеть внутри, пока он продолжал удивляться, как такая боль может существовать по эту сторону смерти.
Но потом, наконец, как раз в тот момент, когда он был уверен, что больше не сможет этого вынести, мучения начали ослабевать. Сначала это было незначительно, едва заметное охлаждение крови, намек на облегчение в животе, а вместе с этим и борьба Нийкса начала ослабевать.
— Э, это то, что мы хотели увидеть, — пробормотала Раэллин, когда Нийкс перестал сопротивляться и затих под руками Эйвен.
Эйвену потребовалось несколько затуманенных, ошеломленных мгновений, чтобы понять, о чем говорит целительница, но затем он увидел это… синие вены начали исчезать.
«Слава свету», подумал Эйвен, и его внутренний голос прозвучал так же сокрушенно, как он себя чувствовал. Жар не прошел полностью, но энергия вернулась. Он был удивлен, что все еще стоит на ногах.
— Думаю, теперь можно дать ему это. — Раэллин взяла один из флаконов, которые ранее поставила на прикроватный столик. — Это поможет облегчить любую затяжную боль.
Эйвен почти молил ее поторопиться, но она уже успокаивающими словами уговаривала Нийкса, который был почти без сознания, открыть рот и проглотить бледно-розовый тоник. Она повторила свои действия с прозрачной жидкостью, похожей на сироп, бормоча при этом Нийксу еще какие-то заверения.
— Ну вот, теперь закрой глаза, — сказала она ему убаюкивающим голосом, и через несколько мгновений он отключился, как свет. Эйвену она указала на пустой пузырек из-под сиропа и добавила: — Успокоительное. Он быстрее поправится, если поспит.
Эйвена так и подмывало спросить, нет ли у нее запасного сиропа, который он мог бы использовать сам, но ему не хотелось объяснять о запретной связи подчинения. Вместо этого он спросил:
— Значит, лекарство сработало?
— Похоже на то, — сказала Раэллин, разглядывая все еще исчезающие синие вены. Теперь они исчезали быстрее, как и боль.
Эйвен невольно содрогнулся от того, какое облегчение он испытал. Будто его тело наконец-то справилось с травмой, на него накатила волна головокружения, и он, спотыкаясь, сделал несколько шагов, прежде чем рухнуть в кресло у кровати Нийкса.
— Вы, должно быть, заботитесь о своем… компаньоне… очень, — заметила Раэллин.
Эйвен был слишком измучен, чтобы поправлять ее.
Ее голос звучал мягко, когда она продолжила:
— С ним все будет в порядке. Возможно, ему понадобится день или около того, чтобы полностью восстановиться, но он встанет на ноги раньше, чем вы заметите.
Эйвен устало кивнул, но ничего не сказал.
— Вам нужно будет дать ему это, когда он проснется в следующий раз. — Раэллин указала на один из флаконов, все еще стоявших на прикроватном столике, прежде чем указать на остальные. — И убедитесь, что он примет и это. Первое — это облегчить оставшуюся боль, а остальные ускорят заживление любых повреждений, которые яд мог нанести его внутренним органам.
Эйвен скривился, снова осознав, насколько ужасной была их ситуация. Но прежде чем он успел задержаться на этой мысли, раздался щелчок, и он бросил взгляд на целительницу, увидев, что она только что закрыла свою кожаную сумку и собралась уходить.
— Вы уходите? — спросил он, не в силах скрыть тревогу в голосе. — Что, если…
— Я больше ничего не могу здесь сделать, — сказала она беззлобно. — Вы более чем в состоянии позаботиться о нем сами.
— Но…
— И если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. — Многозначительно посмотрев на него, она добавила: — Хотя, возможно, мы могли бы пропустить ту часть, где вы тащите меня через весь город, как мешок с зерном. Я слишком стара для таких беспричинных приключений.