Только что его любимая, обожаемая Рианнон трижды прокляла себя. Кто сказал, что боги не могут сойти с ума? И теперь, чтобы не произошло чего-то более непоправимого, все эти три проклятья следует… отработать. Дабы они не настигли в самый неподходящий момент.
– Что ж, – вздохнул он и беспристрастно (словно обручами сковал своё готовое разорваться от боли сердце) взглянул на жену, которую любил больше жизни, – ты хочешь наказания? Вот тебе наказание. Ступай прочь от моих владений и каждого, кто держит путь ко мне, предлагай отвезти на собственной спине. Хочешь, будь лошадью, хочешь – женщиной. Ты всё поняла?
– Да, Пвилл, – тихо ответила Рианнон, – я всё поняла.
Годами он делил её боль, хотя внешне держался совершенно бесстрастно.
Украдкой Пвилл навещал сына у Теирнона. Мальчика назвали Гори, а прозвание его было Золотоволосый. Своим отцом он считал Теирнона. Пвилла принимал за доброго друга семьи. Теирнон знал о том, кто супруга Пвилла, какова её история, а также догадывался, что она, будучи в тяжести, отдала своему жеребёнку все силы, и их не осталось на противодействие подступавшим изнутри теням.
– Как думаешь, – спросил он Пвилла, – надолго ли это?
– Не знаю, – ответил тот, наблюдая, как его сын весело играет в лугах с детьми Теирнона. – Я стараюсь не надеяться понапрасну.
– Её помешательство влечет её через Аннуин сюда. Огромная черная лапа возникает из ниоткуда и ломает дверь в моей конюшне. Каждый год. Она ищет своего жеребёнка. Я отдаю ей приплод от лучшей своей кобылы.
– Что же ты раньше не сказал? Я возмещу.
– Не в этом дело. Для меня честь беречь и воспитывать твоего сына. Я сказал это к тому, что, скорее всего, есть надежда. В глубине души она знает, что её мальчик жив. И когда-то она полностью осознает это. Видимо, просто надо восстановить силы.
Спустя годы так и произошло. Рианнон пришла к мужу.
– Я знаю, – просто сказала она.
– Тогда пойдём, познакомлю вас, – просто ответил он.
Так Рианнон, Великая владычица, трудясь унизительным извозом, искупила первое собственное проклятье.
Оставалось ещё два.
***
Рианнон дала сыну другое имя, под которым его знают по сей день. Придери. Хлопоты. Слишком хлопотным оказалось сберечь его.
Сберечь… Сберечь от матери?! Той, что выносила и родила его?! Той, что могла все эти годы быть с ним рядом?! Кто виноват в том, что Рианнон целых девять зим не могла прижать к груди родное дитя?!
– Я ухожу от тебя, Пвилл.
– Почему, милая?
– Ты обманул меня.
– Ты всегда знала, что наш сын растёт в доме Теирнона.
– Ты мог меня туда отвести.
– Ты сама не хотела этого. Ты считала Придери погибшим.
– Да, я считала, что убила его. И ты с этим согласился. И придумал мне наказание.
–Ты прокляла себя. Если бы я не придумал наказание, собственное проклятье настигло бы тебя. Я просто дал ему исполниться так, чтобы ты понесла лишь малые потери.
– Я терпела унижение девять зим!
– Это лучше, чем претерпевать большее.
– Как ты можешь столь спокойно об этом говорить?!
– Моё спокойствие спасло наш союз. Спасло тебя.
– Больше наш союз ничего не спасёт!
– Остановить, Рианнон! Ты прокляла себя трижды. Два проклятья ещё не сняты.
– Я не помню, чтобы проклинала себя.
– Ты была не в себе.
– Я не верю тебе!
– Рианнон, наш сын может пострадать!
– Замолчи! Я ухожу! И не удерживай подле себя моего сына. Ты мог эти девять зим видеть сына, говорить с ним, наблюдать, как он растёт. А я – нет! Теперь всё будет наоборот!
– Теперь будет так, как решит Придери. Он придёт к тебе в любой момент, когда пожелает. Я не буду держать его.
Многих прельстила Маха-Рианнон своей красотой, гордым нравом, смелостью. Был среди этих многих и Манавиддан, сын Лира, вечный миротворец меж Детьми Моря и Детьми Неба.
– Я дорожу моей к Рианнон любовью, – сказал Манавиддану Пвилл. – Но пуще неё я дорожу самой Рианнон. Я знаю, ты не остыл к ней. Это было видно на нашей свадьбе. Найди её, стань ей опорой, стань ей мужем. Одной ей самой с собой сейчас ещё не совладать. Стань вторым отцом нашему Придери, если потребуется. Убереги их от зла. Твой волшебный туман дарит отдохновение, а Рианнон оно понадобится.
Придери рос не по годам, а по сезонам, и когда он возмужал, его выбрали в пастухи Свиньи Аннуина. Надо сказать, что Стадо действительно всегда само выбирало себе Свинопаса. Отставляло прежнего Свинопаса и отправлялось на поиски нового. Так Свиньи нашли Придери, в очередной раз возвращавшегося от матери к отцу. Окружили парня, и главная матка Стада Хен Вен подошла и ласково потёрлась носом о бедро.