Вот этой заботы у Каратриля не было. Друзей у него было мало, родни никакой. Он сражался только за свой город и отвечал тоже только за себя. Он не вел счета сраженным им эльфам, не считал также, сколько раз был близок к смерти. Два года сделали его бесчувственным, умертвили душевную боль.
Рейд флота был почти закончен. С полдюжины друкайских кораблей было уничтожено ценой трех своих, остальные суда противника убегали на север. На берег высадились роты Морской Стражи, почти две тысячи, и они пробивались с боем в друкайский лагерь, чтобы разбить осадные машины, а тараны облить нефтью и поджечь. Над водами Внутреннего моря клубился дым, слышался треск пламени.
Взрыв очередной осадной башни и превращение ее в груду древесины, веревок и просмоленной парусины на стене встретили приветственными криками. Но они тут же стихли, когда с западного края стены прозвучал сигнал горна. Все глаза повернулись в ту сторону.
Главные силы друкаев двигались не к городу, а на выручку береговому лагерю. В авангарде их скакали галопом наггароттские рыцари, тысячи тяжеловооруженных воинов шли колонной по полям и холмам, готовые обрушиться на Морскую Стражу. Воины в зелено-синем, предупрежденные сигналом из города, прекратили атаку и вернулись на суда под прикрытием своих лучников и стрелометов, быстро поднявшись по сходням.
Рыцари еще только подходили к границе разоренного лагеря, когда корабли уже отчалили от берега, паруса надулись, выгнулись на ветру, и флотилия взяла курс на Лотерн. Трудно было сказать, насколько велик был нанесенный этим налетом ущерб, но клубы дыма свидетельствовали о заметном успехе.
Эльфы на стенах вскинули копья и луки и запели торжествующую песнь, приветствуя входящую в Сапфировый шлюз флотилию. Но у Каратриля настроение было не торжественное. Он смотрел вдоль берега Внутреннего моря туда, где собирались друкаи. Они снова нападут — это только вопрос времени.
Каратриль убрал лук и оперся на парапет, глядя на войско наггароттов, медленно возвращающееся на запад.
Сколько еще продержится Лотерн против такой целеустремленной ненависти?
— Когда же придет Каледор? — прошептал Каратриль.
Глава одиннадцатая
Черные драконы
Армия Короля-Феникса вытянулась по долине вьющейся нитью — серебряной, красной и зеленой на фоне светлых скал. Там и сям из этой цветовой гаммы выбивались роты, несущие цвета других княжеств: светло-зеленые знамена копейщиков из Котика, лиловые штандарты над головами лучников из Сафери. Всего их было не очень много — тысячи четыре, включая пятьсот рыцарей из Каледора, ехавших в авангарде.
Если разведчики не ошиблись, то не менее чем двойное количество друкаев шло на восток вдоль перевала, прямо наперерез армии Каледора. И все же шансы не были полностью на стороне противника.
Маэдретнир свободно парил в восходящих потоках от гор, обрамлявших перевал. Морозный воздух приятно холодил чешую, охлаждая кровь и пылающий внутри огонь. Дракон закладывал виражи над армией, изо рта и носа у него вырывался пар. Взмывая вверх на потоке свежего ветра Маэдретнир внимательно, прищурясь, вглядывался в склоны гор, выискивая возможные засады наггароттов.
Вес трона и Короля-Феникса он почти не чувствовал и просто наслаждался ощущением полета в небесных течениях, парил в них, опускался к земле, пронзая низкие облака, оставляя белые кильватерные следы от кончиков крыльев.
И еще кое-что ощущал он в воздухе: пульсирующую магию эльфийского портала. Ему казалось, будто его тело покрыто тонким слоем масла, в пасти держался едкий вкус, в ушах звенело далекое эхо. Он вспомнил время, когда летал в этих небесах без этого липкого ощущения, когда правила Вечная Королева и драконы резвились в небе.
Уже в те времена Маэдретнир был стар, и память его простиралась дальше, куда дальше падения Древних и пришествия Хаоса, загрязнившего эти земли. Он помнил времена, когда этот остров был только цепочкой торчащих из океана вулканов. Только вылупившись из яйца, Маэдретнир играл тогда с другими драконами, перелетая на растущих крыльях между дымящимися горами.