С громоподобным ударом дракон и всадник ударились о скалы.
Сбруя, держащая седло, с громким треском лопнула, и трон, сорвавшись со спины дракона, разлетелся от удара об острые выступы.
Маэдретнир снова спикировал, не оставляя ничего на волю случая. Черный дракон пытался встать, бесполезно хлопая сломанными крыльями, и в этот момент в него врезался Маэдретнир. Он вцепился в шею противника сразу за головой, кости и клыки трещали от титанического усилия. Когти Маэдретнира рвали черного дракона, прорезая чешую, обнажая ребра и внутренности. Неимоверным усилием он сжал челюсти и с громким треском сломал врагу шею, а потом ударил головой черного дракона о скалы, раскроив тому череп. Разжав зубы, красный дракон повернулся и всадил клыки в обнаженные внутренности.
Он пировал, наслаждаясь мясом сраженного врага. Тысячелетия прошли, как Маэдретнир не пробовал драконьего мяса, и сейчас он заглатывал огромные куски, разгрызал кости, добираясь до мозга. Кровь дракона пела в его теле, заглушая боль собственных ран, заглушая призывы сидящего на его спине Каледора.
Что-то тяжелое ударило его по голове, оглушив на мгновение. Он отпрянул от трупа, высматривая, откуда пришел удар.
— Всадник его уходит, — сказал Каледор и снова огрел дракона древком пики.
Маэдретнир зарычал от такой наглости и сделал шаг обратно к трупу врага, но был остановлен резкими словами Короля-Феникса. Маэдретниру захотелось стряхнуть своего всадника, разорвать сбрую, что связывала их вместе.
Каледор проговорил рычащим голосом слова, что проникли в мозг дракона: слова власти, найденные Укротителем Драконов. Маэдретнир рухнул на брюхо и затряс головой, стараясь избавиться от ощущения онемения, захватывающего мозг.
До него донесся спокойный голос Каледора.
— Твой враг убегает, — сказал Король-Феникс. — Догони его.
Маэдретнир огляделся и заметил неподалеку наггаротта — тот спешил прочь, перебираясь через камни и волоча поврежденную ногу. Дракон взревел и поскакал по камням, наполовину развернув крылья, и навис над наггароттом. Эльф обернулся и выхватил висящий на поясе меч. Клинок вспыхнул морозным светом так ярко, что Маэдретнир отшатнулся, почти ослепленный.
Но Каледору противостоять было трудно. Его пика пробила нагрудник противника. Друкай яростно размахивал мечом, оставляя в воздухе полосы инея. Каледор надавил, толкнул слабеющего противника назад, опрокинул на спину, пригвоздив к земле.
— Прикончи его, — сказал Король-Феникс.
Маэдретнир поднял переднюю ногу и тяжело ею топнул, сокрушая шлем и череп. Дракон все еще не пришел в себя от нестерпимо яркого света ледяного клинка, но зрение постепенно возвращалось. Охотничий раж спадал, огонь в брюхе утихал. Дракон вдруг ощутил боль от своих ран, вспомнил черного дракона, почувствовал снова, насколько отвратительна эта тварь, как извращена ее природа.
— Я должен вернуться к родичам, — сказал Маэдретнир.
— Когда выиграем бой, — ответил Каледор.
— Нет! — яростно возразил дракон. — Им надо сказать о черных драконах. Я должен передать весть, поднять мой род из сонного забытья.
— Когда выиграем бой, — повторил Каледор.
Маэдретнир со змеиной быстротой повернул голову, легко прорезал клыками крепления трона-седла.
Дернув плечами, он дал всей конструкции соскользнуть со спины, невежливо сбросив седло и Короля-Феникса прямо на камни.
— Выигрывай свой бой, маленький эльф, — сказал он. — Я тебе выиграю войну.
Каледор не успел прийти в себя и сказать слова укрощения, как Маэдретнир взмыл в воздух и быстрыми взмахами крыльев полетел вдоль склона, направляясь на юг.
Дым, пепел и ночь не были препятствием для его острого зрения. Дракон петлял между вершинами вулканов Каледора легко, как белым днем. Ему вполне хватало света раскаленной лавы и звезд, его разум кипел от отвращения и ненависти.
Маэдретнир быстро спустился в долину пещер и сложил крылья, втискиваясь в самый большой вход. Скребя когтями по камню, изборожденному тысячелетними касаниями драконьих лап, он двинулся в темноту, и его тяжелое дыхание отражалось эхом от стен широкого туннеля. Болел правый бок, от двух дней непрерывного полета ныли мышцы, но слишком неотложны были его новости, чтобы позволить себе отдыхать.
Он шел прямо к самой глубокой камере, оставляя без внимания все ответвления от главного туннеля. Чем глубже, тем прохладнее становился воздух, и горячее дыхание сгущалось облаками пара, оседающего на стенах, гладко отшлифованных драконьей чешуей.
Камера была просторной — огромная полость в недрах мира, окруженная сталактитами и сталагмитами побольше эльфийских башен, похожими на клыки тех зверей, что спали здесь. Пятна светящегося мха и рои светлячков создавали впечатление звездного неба, тускло-зеленым и тускло-оранжевым отражались от жил горного хрусталя и граней угловатых кристаллов, образовавшихся в полостях.