О. Даже стопка книг на том же месте. Как раз на крышке второго погреба.
Любопытство тут же прошлось по венам. Оглядевшись, словно вор-домушник, подошла ближе и сдвинула стопки пыльной и потрепанной литературы. Коснулась пальцами ржавого навесного замка, который уже очень давно не открывали.
Бабушка запрещала даже думать, не то, что говорить, об этом подполе.
Единственное, в чем я точно была уверена – там никогда не хранились соленья, картошка и прочие дары огорода. Для этого была кладовая в гостиной. А этот погребок, что находился в комнате бабушки, она прятала за ковром и придавливала книгами, хоть на крышке и так висел замок.
Она никогда не спускалась туда. И мне запрещала. Но мне всегда было интересно, что же она там такое прячет...
Запрещенную в СССР литературу? Свое свадебное платье? Клад, отрытый у дальней грядки с редькой? Контрабанду? Оружие? Мумифицированные остатки деда Арсения? Компромат на какого-то влиятельного, уровня мэра или выше?
В детстве я думала, что он доверху был забит всевозможными сладостями. Но, конечно же, это не так...
Потрясла замок, проверяя его на прочность. Жуть как хотелось содрать его с мясом и заглянуть туда. А то, что бабуля не оставила в завещании никаких пометок насчет своего таинственного подпола, развязывало мне руки.
Начала лихорадочно перебирать пальцами связку ключей, ища подходящий, будто бы боясь, что меня застукают.
Но нужного ключа не оказалось.
Что ж, это знак, что лучше оставить все как есть...
И в этом момент я услышал шорох. По звуку похожий...
Неужели... У бабушки там живет целый выводок крыс?
Вскочила с пола, шарахаясь к двери, прижав к себе Нюру, которую так и продолжала таскать с собой, пока обходила дом. Она напоминала о бабушке – так же пахла имбирем и мятой.
Шорох опять повторился. И я точно слышала стук маленьких лапок.
Нет, если это мелкие грызуны… Я должна от них избавиться!
Надо сходить в сарайку за инструментами и выдрать с корнем этот замок.
Взялась за ручку входной двери, но прежде, чем потянуть, услышала характерный звук удара топора о полено.
Кто-то рубил дрова. Причем, прямо у меня в огороде.
– Эй, ты...! – распахнула дверь, чтобы прогнать это халявщика.
Никому не позволю воровать у бабушки – будь то кучка дров, или перезрелые помидоры. Я защищу вверенную мне территорию.
Мужчина лет тридцати в расстегнутой кожаной пилотной куртке вытаращил на меня глаза: топор завис в воздухе.
– Кристина? – угловатые черты лица смягчились: незваный гость вонзил топор в пень и направился ко мне, сияя белыми зубами.
Только когда он подошел поближе – я его узнала.
– Сте...па?
И это тот тощий пацан, что в школе жевал брокколи, носил штаны в обтяжку и мечтал о карьере, как минимум модели мирового масштаба?
– Ага, – Миловцев отвел глаза, почесав затылок. Видимо, его смутил мой сканирующий взгляд.
– Ты чего здесь забыл? – спросила, все еще бегая глазами по его лицу. Мысленно сбривая щетину недельную щетину. А это точно Степан Миловцев? Да нет, таких голубых глаз с золотым ободком не у кого, кроме него, в моем классе не было.
– Да по привычке пришел к бабе Глаше дров нарубить. Только потом вспомнил, что...
– Ясно, – поспешно перебила его и улыбнулась, тут же переводя тему, чтобы не слушать соболезнования, от которых легче все равно не становилась. – Я думала, ты подиумы Милана покоряешь... А ты здесь. Мечтам о карьере модели конец?
Степа засмеялся.
– Это когда было-то? Ты бы еще вспомнила, как я в четвертом классе в космос мечтал полететь. У меня сейчас свой бар.
– Ого, – даже не знаю, чему я больше удивилась. Наличие бара у того, кто совсем не переносит алкоголь – судя по тому, что произошло на выпускном – или в принципе наличие бара в этой дыре, где каждый второй на ночь дверь не запирает, а у домов в принципе нет ни домофонов, ни электронных замков.
– Помнишь заправку на главном перекрестке напротив больницы? Теперь там стоит мой кафе-бар. Заходи как-нибудь, выпьем, поболтаем. Ты надолго вообще?
– Не знаю еще. Надо сначала... А, точно. Поможешь мне с кое-чем?
– Без проблем.
Одно движение гвоздодером – и тайное местечко бабушки перестало быть тайным. Когда Степан ушел, я обшарила весь подпол, а нашла только небольшую деревянную коробочку. А внутри – грубо отлитую монетку, похожую на римский денарий. «Fortuna Felix» гласила надпись, идущая по кругу ребра.
Первое, о чем я подумала было не то, что невзрачная, потертая и проржавелая монетка (с профилем женщины, с одной стороны, и с непонятными надписями, похожими на латынь, с другой) стоит целое состояние. Первое, что пришло в голову была мысль: «Фортуна – богиня Удачи».