Машинист, выпучив глаза, смотрел, как медвежонок медленно спускается с холма. Тот явно собирался следовать за людьми, поэтому группа заторопилась со сборами.
Денис же застыл столбом, взирая на неуклюжие движения живой игрушки, которая живой на самом деле не была. Медведь наконец спустился с мусорной кучи, чуть не зацепившись лапой за острый штырь, и целенаправленно побрел к парню, рассматривая его глазом-пуговицей. Перед молодым человеком тотчас встала давняя картина кошмара, донимавшего его в раннем детстве. В этом сне он лежал в своей маленькой кроватке с деревянными перекладинами по бокам. Неожиданно в ночной темноте его внимание привлекал странный звук, и вскоре сквозь частокол перекладин заглядывал плюшевый мишка. Он карабкался на кровать, цепляясь лапами, и, перевалившись через боковину, ловко спрыгивал на одеяло. Мальчик явственно чувствовал на себе вес плюшевого зверя, который неторопливо приближался от ног к голове ребенка, смотря ему в лицо холодными мертвыми глазами. Протянутые вперед передние лапы будто бы нацеливались на горло. В ужасе маленький Дениска натягивал одеяло на голову, однако настойчивый монстр, замерев в районе его груди, терпеливо ждал, когда ребенок высунется наружу из своего укрытия. Дрожа и обливаясь по́том, едва дыша под теплым одеялом, мальчишка беззвучно шептал: «Уходи! Уходи прочь!» – но ночной гость явно никуда не спешил… А потом мальчик просыпался и при свете утреннего солнышка обнаруживал плюшевого медвежонка сидящим на своем месте – на открытой полке в шкафу. Вот только Денис был уверен, что медведь просто претворяется игрушечным, а в полночь вновь превратится в чудовище, которое хочет его задушить.
– Ты чего встал как вкопанный? – Рябой дернул парня за плечо. – Пойдем скорее, а то на меня плохо действуют подобные фокусы «Вятки».
Рябой в детстве тоже был наслышан об историях с ожившими игрушками и, в отличие от Дениса, знал пару реальных фактов, когда в игрушки на самом деле вселялись демоны и те оживали. Правда, проверить эти факты он никак не мог, но доверие рассказчики вызывали, так что…
Медведь тем временем запнулся и упал в грязную лужу, откуда вылез еще страшнее. Он протянул лапу Денису, будто прося его о помощи, однако тот лишь нервно поморщился и пошел прочь, увлекаемый проводником.
Внезапно Костров, шедший рядом с Волкогоновым, что-то приметил на земле, упал на колени и стал отчаянно запихивать комья земли себе в карманы.
– Иваныч, ты чего? – Волкогонов схватил «туриста» за плечо, но тот со злостью отпихнул его руку и продолжил свое занятие. Земля высыпалась из карманов, а машинист отчаянно продолжал наполнять их.
– Чего это он? – Рябой, волочащий за собой Дениса, остановился рядом с товарищем, удивленно рассматривая занятого странным делом машиниста.
– Черт его знает, что ему привиделось, – в сердцах бросил Волкогонов, снова пытаясь оторвать Кострова от земли. Василий Иванович зарычал, словно зверь, и едва не укусил проводника. – Совсем ошалел! – Волкогонов едва успел одернуть руку.
Рябой оглянулся, дабы убедиться, что ожившие игрушки их больше не преследуют, затем нагнулся к Кострову и с силой ударил его раскрытой ладонью по щеке. Тот дернулся и с удивлением воззрился на обидчика, пытаясь сообразить, почему это он стоит на коленях, а его руки в грязи. Он отрешенно уставился на ладони, потом перевел взгляд на карманы, набитые грязью, и с ужасом начал вытаскивать землю обратно, подвывая, будто они были полны чем-то неприятным и мерзким. Он даже стянул с себя куртку и долго вытряхивал ее, чтобы убедиться, что в карманах точно ничего нет.
– Привиделось чего, Иваныч? – Рябой подмигнул машинисту, чтобы тот не серчал на него за пощечину.
– Не поверишь! – Глаза машиниста расширились и стали размером с блюдце. – Померещилось, что передо мной на земле золотые монеты россыпью лежат! Я бросился их собирать и в карманы запихивать, а потом – глядь! – а это и не монеты вовсе, а опарыши навозные. Белые, жирные. Ползают по рукам и шевелятся в карманах. Бр-р-р! Мерзость какая…
– Бывает, – бросил Рябой и многозначительно посмотрел на Волкогонова, чтобы тот принял к сведению заморочки клиента и впредь ожидал от него подобных метаморфоз на маршруте.
Край свалки отмечался перелеском, а за лесом уже начиналась другая локация, и проводники надеялись, что, убравшись с полигона, они больше не станут добычей голодных бродячих псов и странных оживших игрушек. Рябой прислонил ружье к дереву и повесил патронташ на сучок.
– Мусорщик просил оставить оружие здесь, когда минуем свалку, – ответил проводник на немой вопрос Волкогонова. – Сам понимаешь, ему тут без ружья никак.