Невообразимое мохнатое существо скосило на него желтый глаз, в ярости зарычав на нарушителя спокойствия. Таких страшилищ Петр не видел никогда; он отпрянул назад, попятился к дверному проему и уже через секунду проворно прижал створку к косяку. Перевел дыхание. Наверное, можно было ожидать, что каждое закрытие двери рассеивает очередной морок. Раз в прошлый раз исчезла Марина со своим кавалером, то и сейчас можно ожидать того же, разве нет? Каково же было Петино удивление, когда створка сотряслась от чудовищного удара изнутри. Она бы непременно распахнулась, если бы открывалась наружу. Впрочем, она была довольно хлипкой, так что ее рано или поздно могло сорвать с петель или вывернуть вместе с косяком. Петр аккуратно отступил на несколько шагов. Удар повторился, и тогда он, недолго думая, помчался к лестничному пролету, чтобы быть как можно дальше, если это существо все же вырвется наружу. Добравшись до первого этажа, он услышал, как наверху что-то с грохотом обрушилось – не иначе как целый кусок стены с дверным проемом. На лестничной площадке третьего этажа раздались тяжелые шаги Зверя, выбравшегося наружу. Он шумно втянул ноздрями воздух и помчался вниз.
Через миг Петр оказался за пределами здания. Бежать с рукой, прижатой к телу, оказалось крайне неудобно, но сейчас его заботило другое: собьется ли Зверь со следа, если ломануться напрямик, в самую чащу, не разбирая дороги?
Острые ветки хлестали по лицу. Он раздвигал их руками, но они цеплялись за рюкзак и одежду, будто хотели его остановить. Позади слышались звуки преследования. Зверь оставил свое убежище и хотел настигнуть свою жертву. Едва монстр покинул здание, как оно стало проседать, словно держалось только на силе чудовища, хранившего его. Красные кирпичи стали выпадать из кладки, оконные блоки вываливались наружу, и в мгновение ока псевообщага рассыпалась как карточный домик.
Петр мчался во весь опор, на лице после встречи с ветками оставались кровоточащие ссадины, сломанная рука снова стала о себе напоминать пульсирующей болью, а лес все не кончался, наоборот – становился все более непроходимым. Влажная земля чавкала под ногами, стремясь замедлить движение беглеца, а тяжелое дыхание преследователя все приближалось и приближалось. Чувствуя, что силы на исходе, Петр забрался под густые ветви елей и замер, свернувшись калачиком, сознавая, что Зверь непременно его найдет. Вот только и бежать он больше не мог. Он зажмурил глаза и перестал дышать, чувствуя, что монстр приближается. Петр мог поклясться, что слышит поступь, обоняет смрадное дыхание и звериный запах, однако продолжал держать глаза закрытыми, сжавшись от ужаса и сильнее приникая к холодной земле.
Зверь прошел совсем близко, втягивая ноздрями сырой лесной дух. Он миновал место, где спрятался беглец, и, заслышав невнятный шум вдалеке, тотчас бросился в чащу, предполагая, что именно там найдет свою жертву.
Петр еще долгое время не мог двинуться с места и даже пошевелиться. Ему казалось, что он даже перестал дышать. Но все же он открыл глаза и попытался рассмотреть сквозь массивные еловые лапы силуэт Зверя: вдруг тот обманул его и спрятался поблизости? Когда стало ясно, что никакого чудовища рядом нет, парень выполз из своего укрытия, огляделся по сторонам и рванул в противоположную сторону.
Он предполагал, что должен снова выйти к общежитию, но здания и след простыл, будто его никогда и не было. Сердце бешено билось в груди, руки тряслись, только это ничего не значило: он обязан успокоиться и продолжить путь.
«Сначала какой-то сумасшедший старик, а теперь еще и это чудовище…» – размышлял Петр, перешагивая с кочки на кочку. Внезапно он вспомнил Бориса, с которым ему пришлось идти по маршруту в первый раз на «Вятке»: тот тоже видел привидений, которые пытались его убить, но по факту никто не причинил ему физического вреда. Так может быть, и это чудовище всего лишь плод воображения?
Конечно, ему хотелось верить, что «Вятка» всего лишь играет с его страхами. Но как убедить себя в том, что увиденное – на самом деле ненастоящее? Ты можешь его потрогать, чувствуешь его запах, его ярость и желание разорвать тебя в клочья. Любой здравомыслящий человек скажет, что это все реально…
«Вероятно, Зверь олицетворяет мои страхи», – продолжал думать Петр. Он был почти уверен, что чудовище более не рыщет в его поисках, а ждет случая вновь явить себя в самый неожиданный момент.