Петр похолодел от ужаса, не в силах более двинуться с места. Он зажмурил глаза и начал молиться. Он уже чувствовал смрадное дыхание охотника у своего лица, а богатая фантазия рисовала, как острый серп приближается к его горлу, чтобы одним росчерком прекратить биение его жизни. Набравшись смелости, Петя все же сумел открыть глаза и уже не смог закрыть их вновь, увидев прямо перед собой лицо старика-шамана. Тот улыбнулся и широко раскрыл рот в немом крике. Тотчас из его глотки полезли огромные тараканы. Они заползали шаману в глаза и уши, горстями падали на землю и спешили убраться прочь, но поток насекомых никак не иссякал. Несколько особей соскочили со старика на Петра, и он лихорадочно попытался сбросить их с себя, но они оказались куда проворнее и моментально забрались под одежду. Другие будто специально прыгнули ему на лицо. Один ретивый таракан тотчас забрался в ноздрю и уже через мгновение пробирался по носоглотке в трахею. Второй проник в ухо и стал шуршать своими лапками, заставляя Петра беспрестанно тереть ушную раковину и скулить от ужаса.
В конце концов, не выдержав, он завопил во всю глотку и проснулся, обнаружив себя лежащим рядом с костром, который сам разжег накануне. Он вскочил на ноги и стал себя осматривать, но никаких насекомых ни на одежде, ни рядом не обнаружилось. Ощущение, что маленькие лапки бегают по коже, никак не хотело его покидать, и по Петиному телу раз за разом пробегала дрожь.
– И спать страшно, и не спать страшно, – промолвил Петр и уставился в костер.
После похорон отца и встречи с Рыбаком он поспешил покинуть странный бесприютный берег моря, оставив проводника наедине со своими мыслями и приняв его презент. Сейчас он достал из кармана мундштук и внимательно его осмотрел. Ничего необычного. Правда, он так и не понял, из чего был сработан артефакт. Использовать его незамедлительно он не решился, предполагая, что если Зверь возникнет перед ним, то единственное, что его ждет, – это сердечный приступ. Да и тараканы из ночного кошмара никак не хотели покидать его разгоряченный разум.
Петр подбросил в огонь немного веток, чтобы разогнать ночную мглу, и вновь задумался о том, что ему показала «Вятка». Зачем она отправила его в город детства, заставила вновь пережить похороны отца? И эта странная история со сломанной рукой…
Стоило вспомнить, как она тотчас заныла, и Петр выпил еще одну таблетку, чтобы унять боль.
Над огнем в котелке закипела вода, и Петр наполнил ею пластиковую посудину с лапшой, ожидая, когда та разбухнет и можно будет приступить к вечерней трапезе. Орудовать консервным ножом одной рукой стало совсем несподручно, и он решил какое-то время питаться лапшой быстрого приготовления – благо той было в избытке, и она не требовала особых кулинарных навыков.
На ветке неожиданно ухнул филин, заставив Петра подпрыгнуть на месте от испуга.
– Опять ты! – Он погрозил ночному охотнику ложкой. Филин повернул в его сторону голову, одарил человека равнодушным взглядом желтых лунных глаз и сорвался с ветки, хлопая крыльями и уносясь в ночную темноту.
Аппетит не на шутку разыгрался, и Петр порадовался, что совсем не хочет спать. Раньше он часто вставал посреди ночи и брел к холодильнику, чтобы утолить голод. Теперь, несмотря на то, что обстоятельства изменились, старые привычки не спешили его покидать. Петр сделал себе чаю и достал из рюкзака карамель. Странно, но сейчас ему совсем не было страшно, будто «Вятка» на какое-то время ослабила свою хватку, желая, чтобы жертва немного расслабилась и поверила, что все худшее позади. С другой стороны, здесь всегда нужно быть начеку.
Когда стало светать, молодой проводник не выдержал и заснул, но на этот раз его сон оказался недолгим и неглубоким. Он встрепенулся от выстрелившего угля, возвещавшего о смерти костра. Петр разлепил глаза и широко зевнул, понимая, что нужно собираться в дорогу, и надеясь, что сегодня его путешествие окончится. Он затушил костер, проверил свои запасы и выпил таблетку, чтобы унять боль в сломанной конечности.
– Ну и куда мне теперь? – спросил он «Вятку», и, как всегда, та ответила ему абсолютным молчанием.
Он посмотрел по сторонам, долго выбирал направление, пытаясь вспомнить, откуда пришел, и двинулся наугад, зная, что «Вятка» все равно выведет его туда, куда захочет сама. Невольно ему вспоминались локации, по которым он проходил по маршруту вместе с Волкогоновым. До сих пор на своем пути он не встретил ни одной из них, будто бродил в совершенно другом месте. Внезапно на него навалилось одиночество, ему вдруг показалось, что он никогда не выберется из этого леса и не увидит своих товарищей, будет неприкаянно шататься по «Вятке» призраком. Он отогнал эти тревожные мысли и ускорил шаг, но ноги цеплялись за высокую мертвую траву, покрытую холодной утренней росой. Кроны смыкались над головой, пряча от человека серое небо. Деревья то расступались, открывая путнику дорогу, то росли так тесно, что ему приходилось раздвигать ветви, чтобы пробраться дальше. Уже через час одежда стала мокрой, с неба снова стал моросить противный холодный дождь, и он поспешил натянуть капюшон.