– Так, прекращай. – Николаю стало неловко. – Оставь свою исповедь до привала, а сейчас нам нужно выбраться отсюда.
Он решил воспользоваться самым экстраординарным способом и достал из рюкзака бинт, решив завязать клиенту глаза и провести его через посадку борщевика как слепого. В этом таилась определенная опасность, но так проводник мог хотя бы быть уверен, что их экспедиция завершится неудачно по его вине, а не по вине нерадивого клиента. Костров не стал сопротивляться, понимая, что Волкогонов не стал бы использовать такой метод, если бы не был уверен, что иного пути не существует.
– Держись рукой за мой ремень и встань как можно плотнее, – сказал Волкогонов. – Не делай больших шагов. Если впереди появится опасность, я немедленно тебя предупрежу. Ты мне доверяешь?
Машинист угукнул в ответ и поправил руками неудобную повязку, закрывающую обзор. Он взялся левой рукой за ремень проводника и встал как можно ближе, дыша Волкогонову в затылок.
– Так-то лучше, – констатировал Николай и медленно пошел по тропе; клиент засеменил следом, наступая ему на пятки, но проводник не злился: лучше передвигаться так, чем не двигаться вообще.
Он никак не мог объяснить самому себе, почему его так пугала эта черная трава. Возможно, если бы он вовремя не остановился и наступил на нее ногой, то ничего бы не произошло. Но он слишком привык доверять своим инстинктам, благодаря которым всегда возвращался с маршрута целым и невредимым. Порой в его поступках клиенты совсем не видели логики: он мог без видимой причины начать перепрыгивать с места на место, броситься наутек или упасть на живот и ползти по жуткой грязи. Однако сам он искренне считал, что эти действия спасали его жизнь и жизни других людей, которые ему доверились, отправившись с ним на Территорию. Вот и сейчас в нем только росла уверенность, что черная трава действительно опасна. Иначе зачем бы «Вятке» завлекать на нее машиниста?
Тропинка тем временем становилась все уже и уже, превращаясь в настоящую ниточку. На все попытки снять опостылевшую повязку проводник отвечал категорическим отказом, чувствуя, что, стоит ему вернуть клиенту зрение, как тот мгновенно увидит призрака и сойдет с дорожки. Через сотню шагов та вовсе исчезла, теперь впереди виднелись только небольшие проплешины нормальной травы, на которые едва можно было поставить одну ногу. Волкогонов остановился в нерешительности, размышляя, как поступить дальше. Он обрисовал ситуацию Кострову, и тот вновь попросил его избавиться от повязки, но проводник оставался непреклонен.
– Ты пойми, Василий Иванович, – в десятый раз объяснял он, – не могу я сейчас тебе глаза открыть, чувствую, что не могу!
– Да что ты дурака валяешь! – злился Костров, уже ощупывая повязку пальцами. – Мы же не в игры играем! Хватит ерундой страдать! Как я смогу идти след в след, если не вижу, куда ты наступаешь?!
– Забирайся мне на спину, – неожиданно решился Волкогонов, прикидывая расстояние между проплешинами и то, сможет ли он перепрыгивать с места на место с такой ношей на плечах.
– Ты никак спятил? – Если бы глаза Кострова не были завязаны, то проводник точно бы увидел, как брови машиниста поползли вверх от удивления.
– Давай без лишней демагогии, – взмолился Волкогонов, помогая товарищу взобраться на закорки, и обхватил руками его толстые ляжки. – Отъелся ты, бродяга, на должности машиниста.
– Ну извиняй. Я не знал, что у вас тут спортивное ориентирование, – попытался отшутиться Костров и обхватил шею товарища руками.
Волкогонов сосредоточился и шагнул вперед, встав точно в проплешину, потоптался на месте и сделал еще один шаг. Вскоре безопасные участки стали располагаться все дальше и дальше друг от друга, и проводнику стало все сложнее доставать до них за один шаг. Радовало только одно – безопасные участки становились все крупнее и имели сходство с лужами на черном мокром асфальте. Костров крепко вцепился в проводника, чувствуя, как напряжено все его тело и как он сосредоточен на поиске безопасного пути.
– Ну что там? – не удержался он от вопроса.
– Ты бы не отвлекал. – Волкогонов тяжело дышал, надеясь добраться до более широкой проплешины, ссадить Кострова на землю и немного передохнуть. – Сейчас будем прыгать.
Он оттолкнулся и перепрыгнул на следующий участок, потерял при приземлении равновесие и едва не завалился назад, чудом устояв на ногах. У Кострова во время прыжка все внутри замерло, словно он поднялся на качелях на недосягаемую высоту.
– Слезай, – скомандовал Волкогонов, – мне надо передохнуть.
Костров в остервенении сорвал с лица повязку и отбросил ее в сторону, не желая больше передвигаться на спине друга, который кузнечиком скачет с такой тяжелой ношей. Проводник хотел остановить его, но не успел даже поднять руку, заметив, как повязка приземлилась на черную траву и в одно мгновение истлела. Это не укрылось и от внимания машиниста. Он выпучил глаза, осознав всю серьезность ситуации, и вздрогнул.