– А то, что мы либо снова забрели в другую локацию, либо «Вятка» решила сыграть с нами в новую игру.
– Коля, хватит говорить загадками! – вспылил Костров и чуть было не выхватил свое неказистое оружие, чтобы ударить спутника в шею, но усилием воли удержал руку в кармане.
Кусок паутины оторвался и полетел по полю, цепляясь за высокие стебли травы.
– Может, я сгущаю краски, но мне не нравится эта гадость.
– Пуганая ворона куста боится. – Костров вытер рукавом неожиданно выступившую на лбу испарину и убрал руку из кармана.
Проводник немного потоптался на месте и вскоре пошел дальше, внимательно присматриваясь к другим кустам. Уже через несколько десятков метров он снова увидел злополучные паучьи кружева на поваленном стволе. Паутина плотно опутывала его ветви и, словно парус, раздувалась на ветру.
– Можем свернуть, если ты так боишься пауков, – предложил Костров, не в силах сдержать саркастичной усмешки.
– Вопрос не в том, чего боюсь я. Вопрос в том, чего боишься ты.
Волкогонов в упор посмотрел на старика, и тот снова заподозрил неладное в словах старого товарища. Теперь каждое его слово казалось ему намеком и отдавало опасностью. Тревога проникла в самое сердце машиниста и терзала его израненную душу, царапала когтями нечистую совесть.
– Ни черта я не боюсь, Коля! – повысил голос Костров. – Нечего пугать меня всякой ерундой!
– Тише! – приструнил его друг. – Ты чего разорался, как на базаре?
Теперь машинисту казалось, что Николай снова стал прежним. Своим в доску парнем. Костров с облегчением выдохнул и уставился на паутину, так насторожившую проводника. Теперь и ему казалось, что с ней что-то не так.
– Так это же не дерево, – обомлел старик, внимательно разглядывая паутинный кокон.
Тут уж Волкогонов раздраженно воззрился на старика, у которого явно были проблемы со зрением.
– А что же это, по-твоему?
– Это… это… – Костров сделал несколько шагов в направлении паутины и замер на месте, больно ухватив проводника за руку. – Это человек…
Теперь Волкогонов и сам мог убедиться, что паутина плотно облепила человеческое тело, а то, что он сначала принял за ветки, оказались человеческими конечностями, вывернутыми в неестественном положении. Бедняга так плотно был опутан белыми нитями, что определить это сразу оказалось не так просто.
– Вот тебе и паучки, – невольно вырвалось у Волкогонова.
– Подойдем поближе? – храбрился клиент, хотя не мог скрыть дрожи в руках.
Проводник решительно отверг эту идею и потянул Кострова обратно к дороге, где, как ему казалось, было безопасно.
– Еще не хватало встретиться с тем, кто опутал свою жертву! – бросил он через плечо. – Будем двигаться тихо и осторожно – не потревожим этих тварей.
Волкогонов сказал это, чтобы успокоить напарника, но сам понимал, что пауки, скорее всего, уже давно за ними наблюдают и ждут подходящего момента, чтобы напасть.
К несчастью, единственная дорога пролегала прямиком через поселение, и чем ближе люди подходили к нему, тем отчетливей понимали, что именно здесь обитают чудовища. Дома оказались опутаны клейкой нитчатой массой от фундаментов до коньков на крышах. Сквозь окна внутрь вели паучьи ходы, которые темными воронками ввинчивались в комнаты и имели такие размеры, что вряд ли кто-то в здравом уме пожелал бы увидеть нынешних обитателей деревни. Исполинские паучьи сети опутывали линии электропередачи и кустарники, тянулись растяжками через дорогу. Стоило задеть одну из этих нитей, как хозяин мгновенно узнал бы о появлении чужаков поблизости от логова. Волкогонов аккуратно переступил через натянутые струны и глазами указал клиенту, что следует быть предельно осторожным.
– Как ты думаешь, у них хороший слух? – шепотом спросил Костров, но проводник лишь пожал плечами. Он совершенно не помнил из школьного курса, как обстоят дела со слухом у арахнидов, знал лишь, что ни в коем случае нельзя трогать паучью сеть.
Неожиданно одна из нитей дрогнула и закачалась, точно потревоженная струна, выдавшая низкую ноту.
– Это не я! – Костров испуганно уставился на проводника и поднял руки, показывая ладони.
– Не двигайся, – сквозь зубы процедил Волкогонов, наблюдая, как трепещет нить и куда она ведет. Паучья бечевка скользила по ветвям высохшего ракитника, пробегала между двумя столбами и скрывалась в логове внутри дома. Струна застыла так же неожиданно, как и начала вибрировать. Никто не выполз на ложный сигнал. Или же паук сам воспользовался нитью, дабы предупредить чужаков, что те оказались на его территории.
На одном из столбов внезапно с характерным треском загорелась электрическая лампа, а через секунду зажглись поочередно все лампы на улице, будто сигнальные огни на взлетной полосе. Опутанные паутиной, они едва давали свет.