– Я думал, здесь нет электричества… – Костров озадаченно вертел головой, по-прежнему боясь сделать неосторожный шаг.
– Я тоже так думал. – Волкогонову совсем не нравилось происходящее. Что значат эти внезапно вспыхнувшие лампы? Чего ждать дальше? – Давай за мной, только потихоньку.
Он аккуратно переступил через нить, которая только-только закончила вибрировать, и пошел дальше, подныривая еще под одной паутиной, раскинувшей свои сети поперек улицы. Ее ячейки оказались настолько крупными, что это стало лишним подтверждением: местные членистоногие охотятся вовсе не на насекомых, а на жертв размером побольше.
– Смотри не вляпайся, – предупредил «туриста» проводник, указывая на едва видную паучью ниточку под его ногами, на которую он чуть не наступил.
– Знал бы, что придется оказаться в таких обстоятельствах, – взял бы с собой очки, – сокрушался Костров. Он практически не видел тонких кружев под ногами и высоко задирал колени, чтобы ненароком не попасть в ловушку.
– Неужели они жрут людей? – Клиент никак не мог поверить в очевидное, даже своими глазами увидев человеческое тело, окутанное коконом белых нитей.
– Возможно, человек погиб еще до того, как пауки оплели его своими сетями, – попытался успокоить старика Волкогонов, хотя понимал, что его предположение звучит не слишком правдоподобно.
– Одно радует – аппетит отбили напрочь, – попробовал пошутить Костров, но фраза получилась скорее грустной.
– Лишь бы у местных обитателей он не разыгрался, – хмыкнул в ответ Николай.
Черный юмор Волкогонова пришелся машинисту не по вкусу, и он скривился в кислой усмешке.
Неожиданно перебежавший дорогу паук заставил путников застыть на месте. Арахнид, быстро перебирая конечностями, переместился из одной избушки в другую, не обратив внимания на чужаков. А те буквально окаменели, потрясенные размерами членистоногого. Мохнатые ноги твари перемещались так быстро, что Волкогонов едва ли мог точно сказать, сколько всего их было, да и чудовище размером с крупную собаку внушало куда больший ужас, нежели самый крупный паук в мире – птицеед, обитающий в австралийских лесах.
– Ты это видел?! – Костров потыкал пальцем в ту сторону, куда ускользнул арахнид.
– К сожалению, да.
Проводник лихорадочно соображал, что предпринять, чтобы хоть как-то обезопасить проход по этому месту.
– Давай скорее убираться отсюда! – запаниковал машинист, все еще боясь пошевелиться и ожидая, что паук нападет с другой стороны.
– Нам всего лишь нужно добраться до противоположного конца деревни и не потревожить этих тварей, – успокоил его Николай. – Ты же сам видел – им нет до нас никакого дела.
– Что-то я не слышу уверенности в твоем голосе.
Костров не верил напарнику, отлично понимая, что каждая локация на «Вятке» таит смертельную опасность для человека.
– Проводники десятки раз проходили через паучье логово и проводили своих клиентов. Нужно просто соблюдать осторожность.
За спиной Кострова пробежал еще один паук, но машинист заметил его лишь в то мгновение, когда тот уже скрывался в старом сарае, оставив после себя только качающиеся струны. Это стало последней каплей, и Василий Иванович ринулся прочь, зацепил одну из нитей и тотчас ее разорвал.
– Стой, дурак! – крикнул Волкогонов, пытаясь ухватить за рукав пробегавшего мимо клиента, но тот уже мчался дальше, задевая по пути другие кружева, которые теперь развевались рваными рыболовными сетями или, наоборот, обвисали, словно тряпки. А внутри домов уже началось шевеление. Потревоженные арахниды выбирались наружу, чтобы поквитаться с нарушителями спокойствия. На сей раз на свет показались особи куда крупнее.
– Идиот! – невольно вырвалось у Волкогонова.
Он стремительно подскочил к забору, уже не соблюдая прежних мер безопасности и обрывая паутину, и вырвал старую штакетину. Достал из кармана старую грязную тряпицу, невесть как оказавшуюся там, быстро намотал на палку, затем облил ее жидкостью для розжига и соорудил импровизированный факел.
К счастью для клиента, пауки не понеслись всем скопом догонять его, а стали медленно окружать Волкогонова. Костров уже скрылся в конце улицы и наверняка побежал дальше, не собираясь останавливаться и помогать другу, попавшему в беду.
«А ты у нас та еще крыса, Василий Иванович…»
Волкогонов не стал осуждать машиниста за кражу денег у проводников и их семей, понимая, что у каждого человека есть свои причины поступать так или иначе. Но то, что произошло сейчас, заставляло задуматься. По факту Костров оказался куда более неприятным типом, чем Николай думал раньше.