Странно было вот так сидеть рядом с мертвецом и строить догадки, когда машинист был еще жив буквально несколько часов назад… Ему даже почудилось, что мертвец под его рукой снова стал дышать, но это был всего лишь морок, усталость играла с Волкогоновым злую шутку, выдавая желаемое за действительное, а действительность была такова, что Костров сейчас оставался мертвее мертвого.
В темноте снова стало не по себе. Так случалось всякий раз, когда проводник встречал на Территории ночь. Ему казалось, что «Вятка» всматривается в его душу огромными черными бездонными глазами, выискивая в нем изъян, чтобы вскоре нанести новый удар, запутать его ум или завести на новую локацию, где приходилось напрягать все извилины, чтобы не сгинуть. Он закрыл глаза, отключая свое сознание. Только так он способен был хоть немного вздремнуть: нужно просто убедить себя, что вокруг ничего не происходит, поселить в своей душе покой и не реагировать на внешние раздражители – будь это кричащий от боли ребенок во мгле или хлюпающие шаги в опасной близости. Стоило только подумать об этом, как он слышал эти шаги, ощущал тяжелое дыхание чужака или рык неведомого монстра, которому никто не посмел дать имя.
Неожиданно в закрытые веки ударил свет, не такой яркий, как дневной, больше похожий на луч небольшого фонарика, но Волкогонов запретил себе открывать глаза, зная, что прямо сейчас может увидеть перед собой живого Кострова, который хлопнет его по плечу и станет убеждать, что все в порядке, а наутро вновь превратится в покойника.
– Николай Иванович!
Голос оказался совсем незнакомым: немолодой и хриплый, он явно принадлежал человеку, впрочем, это снова мог быть морок, и проводник не решался отреагировать на эти слова, припомнив, как «Вятка» представала перед ним в образе жены, отца и даже несуществующей дочери.
– Вы должны проснуться. Сейчас не время спать.
Голос настойчиво давал понять, что не собирается убираться восвояси, и требовал обратить на себя внимание.
– Пошел к черту, – проворчал проводник.
– Звучит забавно, – хохотнул голос. – К какому именно? Тут их так много, что есть из кого выбрать.
Волкогонов невольно нахмурился, свет настырно лез под веки, и проводник наконец открыл глаза. Перед ним стоял обыкновенный человек, держащий в руке керосиновую лампу.
– Хорошо, что вы не стали долго размышлять, прежде чем обратить на меня внимание. – Неизвестный субъект поставил лампу на землю, словно устав держать ее в руках. – Мне непросто пробираться из того места, где я обычно пребываю, на «Вятку».
– Неужели пришли прямиком из преисподней? – схохмил Волкогонов, внимательно разглядывая чужака и ища в нем хоть что-то знакомое – взгляд, жесты или выражение лица. Мужчине на вид можно было дать чуть больше сорока, возможно, около пятидесяти лет. Виски серебрились сединой, а на макушке волос осталось не так много, хотя прежде он наверняка гордился пышной шевелюрой. Его фигуру скрывал спускавшийся до пят пыльник, под которым можно было приметить теплый вязаный свитер. Обычные сапоги, какие можно найти в любом обувном или туристическом магазине. Внимание проводника привлекли только руки незнакомца – сильные, мозолистые ладони с большими узлами суставов, такие бывают у шоферов или грузчиков. Лицо покрывала седая щетина, а карие глаза смотрели с живым неподдельным интересом.
– Смотря что называть преисподней. – Незнакомец на мгновение задумался, будто вспоминая, как она выглядит.
– Давайте без этих введений, – поморщился Волкогонов, все еще не отпуская ладонь от груди Кострова. – Кто вы такой и что вам от меня нужно? Если вы от лица «Вятки» вновь решили упрашивать меня уйти или будете опять угрожать, то не тратьте время даром, мне сегодня это слушать неинтересно. Я уже давно изучил все ваши методы, и вам меня не пронять.
– Вы действительно думаете, что все знаете о «Вятке»?
– Я знаю достаточно, чтобы иметь представление об этом месте, – довольно грубо ответил проводник, теряя интерес к беседе и желая поскорее провалиться в сон без сновидений.
– У меня кое-что для вас есть.
Незнакомец опустил руку в карман и извлек оттуда медный ключ на шелковом шнурке.
«Что это? Очередная ловушка?» – напрягся Волкогонов.
– Ничего опасного в этом ключе нет, но он позволит вам попасть в то место, где вашей помощи ожидают другие страждущие.