И вы точно не говорите на здоровье? Не разыгрываешь меня, нет? Я ведь сама в кино слышала.
Вот они появляются – единый строй, боевая сороконожка, многоголовая змея. Обветренные губы, искаженные лица, красные от недосыпа глаза. Проходят походным маршем, исступленно разевая рты в несмолкающей песне, меж двух округ лых холмов, на верхушке каждого – покосившийся сарай. Замечают краем глаза, едва шевелится мысль: у тех, кто моложе, – о сосках и сиськах, у тех, кто поопытней: ох, не нравится мне это место.
В самом деле – все как на ладони, да еще и эхо, и отзвук строевой песни, и солнце над головой – бледное, лишенное цвета, выбеленное собственным жаром. Отчаянным маршем, без остановки, стараясь не думать, не помнить прошлого, не загадывать на будущее… глядя в знакомую до тошноты спину, впечатывая в грунт казенную обувь, забивая песней пересохшую глотку… туда, где будут убивать и умирать.
Вот они проходят – скрытые завесой пыли, прекрасные, неразличимые, лишенные судеб и лиц. Вот дрожит в сухом воздухе песня – не разобрать ни языка, ни мелодии, ни слов. Только гласные, рычащие, рыдающие звуки – одни на всех.
Вот они скрываются за холмом. Пустеет дорога, умолкает эхо, оседает пыль.
14
1929 год
Путешествие в Город Мертвых
Эту папку я обнаружила в архиве моего покойного прадеда, доктора Теодора Корженевского, некогда известного психиатра, естествоиспытателя и путешественника. Большая часть документов записаны от руки, различными почерками и на листах бумаги разного формата. Как увидит читатель, среди них есть официальные документы, фрагменты дневников, воспоминания и даже попытки – довольно неуклюжие – стилизовать традиционный нарратив приключенческих романов столетней давности.
Несмотря на то что речь идет о событиях невероятных, чтобы не сказать – фантастических, я, после некоторых раздумий, решила предать эти документы огласке. Должна заметить, мне неизвестно, как эти бумаги попали к моему прадеду. Я могу предположить, что они связаны с путешествием, предпринятым им в Камерун в конце двадцатых годов прошлого века.
Я хочу выразить благодарность Фонду Форда за грант, давший мне возможность произвести исследования в архиве моего прадеда, а также отослать заинтересовавшихся его судьбой к моей книге «Доктор Теодор Корженевский: вернувшийся с того края», намеченной к выпуску в издательстве Routledge в следующем году.
Анна Корженевска 3 августа 1929 года двое беседовали в кают-компании парохода «Нелли», курсировавшего вдоль берегов экваториальной Африки. Младший, крепко сложенный мужчина с пронзительными голубыми глазами и громким голосом, ни на миг не переставал делать какие-то заметки в своей тетради. Его собеседник напоминал тех чудаков, о которых можно прочитать в романах прошлого века, – неловкий и нескладный, полный (чтобы не сказать – толстый), с массивными очками, водруженными на кончик носа. Он говорил с горячностью, выдававшей в нем темпераментного сына Галлии:
– Далее, мой юный друг, мы обратимся к экспериментам профессора Воронова из Коллеж де Франс, ученика знаменитого Алексиса Карреля, лауреата Нобелевской премии, работающего сейчас у вас в Нью-Йорке, в институте, основанном господином Рокфеллером.
– Господин Каррель тоже занимается омоложением? – заинтересованно спросил молодой человек.
– Нет-нет, профессор Каррель известен своими работами по сосудистой хирургии и, что важно для нашей истории, трансплантологии, то есть науке о пересадке органов. Именно на этих экспериментах сосредоточился профессор Воронов, и летом 1920 года, если не ошибаюсь, в июне он совершил первую операцию по пересадке половых желез обезьяны человеку. Тонкие срезы гонад бабуина и шимпанзе были внедрены в мошонку пациента, где срослись с его яичками. Целью экспериментов профессора Волкова было омоложение – и надо сказать, что на сегодняшний день его метод прекрасно зарекомендовал себя. Воронов произвел более 240 прививок и в большинстве случаев получил блестящие результаты: у стариков вырастают волосы, уменьшается содержание жира, укрепляются мышцы, в том числе и глазные, улучшается память и даже восстанавливается половая функция!
– Вы хотите сказать, профессор, – перебил собеседника молодой человек, – что господин Воронов изобрел лекарство от полового бессилия?
– Да, молодой человек, и это тоже! Но прежде всего эксперименты Воронова экспериментально доказали верность теории Чарльза Дарвина о близком родстве обезьяны и человека!