Это история про компанию молодых людей, первых советских хиппи, которые жили здесь вот такой коммуной, ну, сам понимаешь, секс-драгз-рок-н-ролл, и оргии, небось, тоже, ну, в смысле групповуха. И одна девочка от кого-то из них забеременела, понятно, никто не знал от кого, ДНК-анализа тогда не было, но, если честно, все думали на одного парня, сына академика Борджевского. Игорь его звали… нет, не Игорь, Олег, точно. Все на него думали с самого начала, а как все случилось, совсем стало ясно, он-то в бега и ушел, когда ее убили, то есть ее убили ночью, а утром, когда тело нашли, его уже и след простыл.
Тут обычно гость забывает про свои романтические планы, ну да, история такая неприятная, выпито много, да и ночь на исходе, забывает и спрашивает что-то вроде: а как девушку убили-то? – и хозяйка расскажет, с бóльшими или меньшими подробностями: перерезали горло, вспороли живот, выкинули младенца, вся дача в крови была, едва ли не на стене что-то написали, но тут хозяйка не уверена, может, и путает. Зато точно знает: дом потом снесли, отмывать никто не хотел, столько кровищи. А этот Олег, ну, сын академика Борджевского, он исчез наутро, я же говорю.
– А друзья его… ну, эти хиппи?
– А что друзья? Они, конечно, его искали. Они же не верили, что он убийца. Как такое может быть – умненький мальчик, из хорошей семьи, всеобщий любимец. Кто ж поверит?
Ну да, они стали его искать – но не сразу. Потому что сначала вызвали милицию, дали показания, ответили на вопросы, ну, обычные вопросы типа «Когда и где вы познакомились с покойной?», «В каких были отношениях?», «Где может быть Олег Борджевский?» и все такое прочее.
Потом их, конечно, отпустили, и вот они стоят на крыльце райотдела милиции, Лена, Миша, Настя и Светка. Солнце в зените, времени часа два, пыльная улица, идут со станции люди, авоськи, портфели, сумки, всё как всегда – и тут Миша кричит: «Я хочу знать, кто ее убил!!!» – а Света думает, что это уже совсем не важно, кто. Какая разница, Таты больше нет, и ее ребенка тоже, и маленькое сердце, стук которого она так хорошо помнит, уже никогда не будет биться. Пожалуй, думает Света, это к лучшему. Ничего хорошего его не ждало в этом мире.
Они идут по улице, и соседи снова смотрят из-за штакетника, на этот раз, наверное, думают что-то вроде доигрались! или даже вот оно чем кончается… – ну, в смысле про длинные волосы и короткие юбки, и сначала они, все четверо, бесцельно бродят по улицам, а потом начинают проверять то одно, то другое место, хорошо бы найти Олега раньше милиции, ну, чтоб он глупостей не наделал, и все такое, а потом кому-то приходит в голову пойти на пристанционный пруд, взять лодку и сплавать на остров, хотя, конечно, вряд ли Олег стал бы там прятаться, да и вообще непонятно, как бы он туда добрался без лодки, Миша вот – другое дело, к.м.с. по плаванью, озеро переплыть – раз плюнуть, непонятно только, говорят они это вслух или думают, но вот лодка тыкается носом в берег, Миша выскакивает и кричит: «Олег, ты тут?» – и тогда из кустов поднимается Олег, очки разбиты, лицо в крови, губы трясутся, и Света не может поверить, что была влюблена в него все лето, примерещилось, наверное, вот и мама говорит – переходный возраст, а Миша осторожно шагает ему навстречу и говорит: Ну, ты что, чувак? – волны пруда плещут, светит августовское солнце, и голос Олега дрожит, когда он отвечает:
– Это я ее убил, я!
Сделав два шага по песку, женщина останавливается. С трудом балансируя, снимает левую туфлю, затем правую. Светлая юбка плещется у колен, как волны вокруг прибрежных камней, наполовину погруженных в воду, вот тут, совсем рядом, всего несколько шагов.
Пустынный пляж – и женская фигура у кромки прилива. Туфли в руках, влажный песок под босыми ступнями, соленый воздух щекочет ноздри. Волна за волной заливает щиколотки, ей кажется – море целует пальцы, обнаженные, освобожденные. Кажется: море ласково лижет, нежно проводит влажным огромным языком, колышется, опадает ажурным кружевом, словно сброшенное белье – белое, голубое, бирюзовое.
Много лет назад в совсем другой стране был один мужчина…
Соленый ветер выбеленной вуалью набрасывает волосы на лицо, словно опускает занавес. Вот, похоже, и жизнь прошла, думает женщина. А может – только молодость.
Поднимает голову: бескрайний переливающийся простор, трепещущая шелковая простыня, под ней – рыбы, дельфины, киты; спруты, креветки, кальмары.