Зачем я приехала сюда? – думает Лорен. – Я не верю в теории заговора, меня вполне устраивает официальная версия о советской ракете, точнее – двух ракетах. Зачем я бросила мужа и близняшек? Что хочу услышать?
– Вы, наверное, ждете, что я расскажу какую-нибудь удивительную теорию, не так ли? – продолжает Фред Хэррис. – Вы думаете: ага, да этот парень чокнутый! Любитель конспирологии, охотник за убийцами президента Кеннеди, искатель Ангара 18 и потерянного ковчега. Вы ведь так думаете, правда?
Фред Хэррис обводит аудиторию глазами, Лорен следует за его взглядом. В зале пятнадцать человек: десять азиатов (включая красавицу-соседку Артура), седая старушка, немолодой еврей, похожий на Вуди Аллена, стройный темноволосый юноша в белой футболке и голубых джинсах, ну, и они с Артуром.
– Нет, я поступлю иначе, – продолжает Фред Хэррис, – я расскажу несколько версий, и вы сами выберете, какая покажется вам самой убедительной. И если мы сойдемся во мнении, мы сможем объединить наши усилия, чтобы добиться справедливости… а может быть, и большего!
Хэррис щелкает переключателем, на экране появляется карта Дальнего Востока СССР, Лорен узнает очертания острова Сахалин.
– Согласно официальной версии, Советы сбили южнокорейский «боинг» вот здесь, – говорит Фред Хэррис, тыча в экран лазерной указкой: красная точка кружит на месте, словно мошка вокруг лампы. – Но, удивительное дело, на месте катастрофы не было найдено ни одного тела. Ни одного! Книги, очки, сумки – да, но ни одного тела! И еще: найдены предметы одежды – порванные, но при этом застегнутые на молнию и пустые внутри! На следующем слайде – перевод интервью русского капитана Михаила Гирса, который вел спасательные работы…
На выходе из конференц-зала Лорен поджидает Артура.
– Познакомься, – говорит он, – это Су Чень.
– Можете звать меня Тамми, – представляется девушка.
Рядом с китаянкой Лорен еще острее чувствует себя некрасивой, неопрятной, жирной. На Тамми – переливающийся шелковый пиджак, узкая обтягивающая юбка чуть выше колена… длинные серьги, на тонких пальцах – несколько колец, Лорен видит: старинные, дорогие.
– Это моя сестра Лорен, – продолжает Артур. – Как вы знаете, мы потеряли отца.
– А мы с Лесли – бабушку, – Тамми показывает на молодого китайца, который чуть в стороне разговаривает с пожилой женщиной. – Нелепая, страшная судьба!
Внезапно – комок в горле, холодный пот, Лорен начинает дышать быстро-быстро, часто-часто. Мне срочно надо выйти, думает она, но не может тронуться с места.
Тамми трогает ее запястье… нежное касание точеных пальцев.
– Вам нехорошо? – говорит она. – Вы так побледнели…
Легкий акцент, почти незаметный. А может, Лорен с детства привыкла к азиатскому говору.
– Сейчас пройдет, – говорит она и накрывает пальцы Тамми рукой. – Спасибо, мне уже лучше.
В холле Лорен на негнущихся ногах подходит к киоску. Газеты на английском, кантонском и мандаринском. Цветные журналы. Вертикальный стеллаж пейпербэков. Не читая названий, Лорен механически поворачивает стойку. После двух оборотов бессильно опускает руку, ничего не видя, смотрит на цветные обложки… за спиной раздается мужской голос:
– Что, Лорен, опять «Унесенные ветром»?
Вздрагивает: да, в самом деле, прямо на нее смотрят Кларк Гейбл и Вивьен Ли. Нервно улыбнувшись, оборачивается: давешний юноша в белой футболке и джинсах. Худощавый, субтильный. Короткая аккуратная прическа.
– Я – Ричард, – говорит он, – вы меня не помните?
Желтые зерна кукурузы, зеленый горох, золотистые кусочки омлета… Лорен палочками вылавливает в рисе креветку, отправляет в рот.
– Надо было идти в сычуаньский ресторан, – шепотом говорит она Артуру. – Янг чоу я и в Америке поесть могу.
– Ну, мы все-таки в Гонконге, – отвечает Артур тоже шепотом, – и, боюсь, от сычуаньского чили глаза нашего нью-йоркского друга из очков выпрыгнут.
Лорен поднимает взгляд: на лице профессора Гэри Розенцвейга и без того растерянность, словно на Манхэттене он никогда не спускался ниже Гранд-стрит. Розенцвейг ковыряет палочками в тарелке и, нагнувшись к Тамми, спрашивает:
– Это правда птичье гнездо?