– Не говори отцу, – просит Артур и забирает фотографию.
Сегодня Лорен понимает: эта открытка из Вьетнама была посланием из будущего, напоминанием, что война – всегда рядом, пророчеством о дне, когда она постучится к Лорен и Артуру, настойчиво и неизбежно. Лорен думает: если военные водолазы подняли тела раньше, чем до обломков самолета добрались Михаил Гирс и его люди, возможно, где-то на бескрайних просторах распавшейся Империи Зла кто-то хранит последнюю фотографию моего отца: секретного утопленника, пассажира «того самого боинга»…
Нет, сегодня Лорен уже точно не уснет: она вылезает из-под одеяла, идет в душ, стараясь не смотреть на отражение в огромном стенном зеркале. Злость на брата утихла: Лорен недовольно смотрит в запотевшее зеркало на припухшее со сна лицо и показывает отсутствующему Артуру язык – точь-в-точь как делала в детстве.
Фред Хэррис подтянут и свеж – вот кто, видать, не страдает от джетлага. Белый в полоску костюм, лазерная указка, пульт от проектора…
– Итак, версия номер один, на которой настаивали Советы в 1983 году. KAL 007 пересек границу СССР не случайно, он выполнял шпионскую миссию. Возможно, на нем было установлено специальное оборудование для фотосъемки, возможно, его задача была в том, чтобы активировать советское ПВО, а американские спутники зафиксировали ключевые точки для будущей атаки. Конечно, в тот момент Советам никто не поверил – кто же поверит империи зла? – но сегодня мы можем беспристрастно рассмотреть существующие доказательства.
Фред щелкает пультом, на серебристом экране конференц-зала – следующий слайд. Лорен шепчет Артуру: сходил вчера в свой стрип-клуб, старый потаскун? Артур подносит палец к губам, мол, не мешай, я слушаю.
– На карте показаны американские радары, вот здесь, на Аляске, мыс Ньюэнем и мыс Романзоф. Они входят в систему DEW/ACW, позволяющую отслеживать перемещения самолетов вот в этой зоне, – красная мушка лазера обводит овалом область на карте. – Очевидно, эти станции должны были засечь, что «боинг» сбился с курса, и операторы должны были сообщить пилотам – но этого не произошло. Более того, все записи с этих станций за 1 сентября засекречены. – Фред снова щелкает пультом. – А здесь мы видим еще три радара, на алеутском острове Симия и на корабле «Остров наблюдения»…
Лорен перестает слушать. Можно заранее предсказать ближайшие слайды: радары, станции слежения, записи переговоров диспетчеров – все, что могло бы пролить свет на катастрофу, окажется засекречено. Учитывая военную паранойю, это неудивительно – и ничего не доказывает. Работа диагноста приучила Лорен: не всегда несколько симптомов дают верный диагноз.
– Если тебя так надирало отправиться к шлюхам, – шепчет она Артуру, – мог бы подождать, пока мы с Тамми уйдем.
– Не будь ханжой, сестренка, – отвечает Артур. – Секс – это нормально и для мужчин, и для женщин. Здесь, в Азии, к этому относятся куда спокойней. Я хотел, чтобы ты сама убедилась…
– То есть ты специально заговорил об этом при мне! – От злости Лорен повышает голос и сидящая в переднем ряду старушка недовольно оборачивается. Артур покаянно разводит руками. Вздохнув, Лорен снова смотрит на экран. Фред продолжает:
– Эта версия также объясняет, почему ЦРУ сначала сообщило, что самолет благополучно приземлился на Сахалине: им нужно было выиграть время и замести следы.
Да, то самое объявление в аэропорту. После него они с мамой пошли в кафетерий – я так перенервничала, мне надо что-нибудь съесть! Последний раз они завтракали, думая, что отец жив.
С тех пор Лорен не верила хорошим новостям – и мама тоже не верила. Врач так и сказал Лорен на похоронах: ваша мать обладала редким даром – с удивительным мужеством смотреть в лицо неприятным фактам, отвергая любые утешительные версии. Лорен кивнула и не стала объяснять, что мама стала такой после того сахалинского объявления.