Вот, Танья, ты скажи, у тебя отец есть? Или там брат? А если есть, то куда он, сука, смотрел, когда ты сюда поехала? Ты скажи, а?
Ну и хрен с тобой, раз не понимаешь. Может, ты просто в шестнадцать лет, как Онор, из дома сбежала – и с концами? Она-то сразу в Голливуд подалась, актрисой хотела стать, но все больше, это, развлекалась. Почти как ты. Рассказывала, веселое время было в LA до войны… ну, когда тебе восемнадцать и у тебя такие сиськи, всякое время будет веселым, правда? Тебе-то сколько? А, все равно соврешь, молчи уж. Да, можно, конечно, кури. Люблю, когда девушки курят.
Мы полгода с ней встречались, а потом меня перебросили в Европу. Да уж, попутешествовал я не хуже Бонда. Десять лет в Европе, потом ненадолго домой и снова – сперва Лондон, а затем, уже в восьмидесятые – Азия. Токио, Гонконг, Сеул. Узкоглазые тогда только начали подниматься, нормально там было, интересно… Я, Танья, вот что скажу: вроде отца япошки убили, сам я с корейцами три года воевал, а все равно – уважаю азиатов. Нормально работают, вкалывают, как наши деды. Без всякой нынешней ерунды про социальную защиту. Я считаю, если людям деньги просто так давать, они вообще ни хрена делать не будут. Как у вас в России, в Советской России, я имею в виду. Все развалится к чертям.
Я вот подумал, смешно: я сегодня все время ваших встречаю. Сосед в самолете, таксист, даже девку в номер вызовешь – тоже из Украины. Полковник Зойд сказал бы, не может быть столько случайностей, надо, мол, быть настороже. Мол, суть работы шпиона – находить смысл в разрозненных деталях, анализировать их и действовать без промедления.
Я тебе, Танья, знаешь, что скажу? Я столько лет в отделе аналитики проработал, и главное, что понял, – нет никакого смысла в этих деталях. Вот я русских все время встречаю – какой тут смысл? Шпионят они за мной, да? Кому я теперь нужен? Вот была бы ты шпионка и понимала по-английски: чтобы ты от меня сейчас узнала? Как мы ваших агентов ловили двадцать лет назад?
Знаешь, Танья, я иногда думаю, все было зря. Не только весь этот анализ, а вообще всё. Все эти шпионские игры, вербовки, перевербовки… Можно было вообще ничего не делать – вы бы сами скопытились. Вот, говорят, мы выиграли холодную войну – ну, у вас то есть выиграли. И люди из Конторы, я знаю, они считают, что без Конторы ничего бы не получилось, типа это все мы подготовили. А я на днях стал вспоминать: ведь никто из наших не ожидал, что всё так будет. Все были уверены, что это навсегда: мы, значит, с одной стороны, а красные – с другой. Как же это мы выиграли, если мы считали, что выиграть вообще нельзя? Ерунда получается. Это как если бы мой отец думал, что война с Японией – навечно.
Сколько мы всего делали – а оказалось, ни к чему! Секретные снимки, перебежчики, радиоперехват… а потом пришел Горби, и через шесть лет – хоп! – и нет больше советских. Я думаю, как Андропов ваш умер – у вас все наперекосяк пошло. Вот он был хороший генсек, серьезный мужик. Вообще, я считаю, страной должны управлять люди из спецслужб. Потому что только у них есть настоящее знание, только мы и понимаем, что к чему.
А в Штатах все наоборот. Я тебе скажу, я в Конторе тридцать с лишним лет отработал – с каждым годом становилось только хуже. Бюрократии все больше, бумажка – на каждый чих. Без согласования с Конгрессом – пёрднуть не смей. Я ведь после Сеула на Ближнем Востоке работал. Вся эта история с оружием, «Энтерпрайзом», иранцами – всё через меня. Ты молодая, не знаешь, небось. Хорошая была операция – мы, так сказать, поддерживали конструктивную оппозицию в Иране, продавали им оружие. А полученные деньги отправляли в Никарагуа, повстанцам, которые с красными воевали. Конгресс никогда бы не утвердил – одно эмбарго, другое эмбарго. А мы – хоп! – все через Израиль провернули. И дело не в деньгах, ты не думай, денег мы всегда могли найти – но иранцы в ответ одного из наших заложников отпустили. Парень, считай, к семье живым вернулся. Хорошо это? Хорошо. И сандинистам в Никарагуа мы жопу надрали – тоже неплохо, правда? А они раскричались – Ирангейт, контрасгейт! Тоже мне, The New York Times, демократы гребаные, либералы… приняли этот Акт дурацкий, ни охнуть, ни вздохнуть. Слава богу, я на пенсию ушел. Надеялся на тихую долгую старость, да. Опять же – романы писать, как Флеминг.