Говорят, один студент Стэнфорда целый семестр изучал только культуру калифорнийских шестидесятых, а потом поехал в Ла-Хонду, найти дом Кена Кизи. Он про Веселых проказников все знал – буквально по именам и прозвищам, прям как агент ФБР какой-то. Бродил там неделю – но не нашел ничего, а как вернулся – впал в депрессняк, заперся у себя, лег лицом к стене и штукатурку ковырял, пока его в Менло-Парк не увезли, в тот самый госпиталь, где когда-то Кен Кизи впервые кислоту и попробовал. Может, он там и встретил его призрак – но наружу уже не вышел, так и сидит в дурке на антидепрессантах и психотропах.
А другой студент Стэнфорда ни хрена не учил, сначала курил дурь, потом стал ездить в Сан-Франциско на рейвы и есть «экстази», а там и до кислоты добрался. И вот как-то после одного особо сильного прихода закинулся он спидами, сел на велосипед и поехал в Ла-Хонду. Ни о каком Кене Кизи он вообще ничего не слышал – просто во время трипа ему в голову ударило: надо, мол, утром взять велик и сгонять в Ла-Хонду. Ну и в лесу, не успел толком с шоссе съехать – набрел на тот самый дом. А там, понятно, какие-то длинноволосые мужики, совсем молодые, ничуть не постаревшие. Пригласили к столу, налили соку, поставили «Грейтфул Дэд»… за жизнь потрепались… мол, что да как, чего там нынче во Вьетнаме и все такое прочее. А потом, когда он уже вырубаться начал, посадили в тот самый автобус – ну, как на фото: цветочки, пацифики, все такое – и отвезли домой.
Проснулся он утром у себя в комнате, а у него – записка из деканата, так мол и так, если до конца недели не сдадите свою курсовую – выгоним нафиг, чтобы не позорил Стэнфордский университет. Студент этот перепугался, сел за компьютер, открыл файл – и тут сразу у него в голове вся работа и всплыла, будто уже сделанная: и общая концепция, и интерфейсы, и куски кода, и даже маркетинговая стратегия на первые два года. Три дня никуда не выходил, стучал по клавишам. А потом не только сдал на А+, но и сделал из нее стартап, поднял инвестиции и в прошлом году вышел в паблик.
А третий студент учился в бизнес-школе, но у него была подружка, с которой они дули иногда и «экстази» принимали. И вот он однажды гулял в Ла-Хонде и случайно наткнулся на этот дом. Ну, он-то знал, что это такое, сразу – шасть туда! Чувачки, конечно, ему тоже – садись за стол, выпей соку… а он струхнул, думает: выпью сейчас этой кислоты и бэд трип тут же словлю – место-то стремное! – а то вообще умом тронусь. Ну, и отказался, мол, не любит апельсиновый сок и вообще, пора идти. Его, конечно, отпустили – кто ж насильно такую кислоту дает? – а когда он из лесу вышел, вдруг обломался страшно. Вот ведь, думает, какой я шанс упустил! Может, я бы тоже свой стартап сделал или еще чего! Или бы мне открылся ответ на Главный Вопрос Жизни, Вселенной и Всего Остального! Развернулся он – и назад в лес. Но никакого дома там, конечно, уже не было…
И стал он тогда каждый день в Ла-Хонду ездить и по лесу бродить. Так и бродил, пока не загрызла его пума… нашли обглоданным совсем, только по часам «Патек Филипп» и признали. Все говорят: сгинул парень ни за что.
Но кто знает, что ему открылось?
– Значит, основная идея вот такая: мы выходим на азиатские рынки. Филиппины. Индия. Любая страна с хреновой экономикой, которая поставляет гастарбайтеров Первому миру. И что больше всего хотят эти люди?
– Заработать денег? – говорит Джек.
– Получить грин-карту? – предполагает Дина как потенциальный иммигрант и, значит, куда лучший знаток психологии филиппинцев и индусов. Она отпивает из чашечки. Джек говорил, настоящий итальянский эспрессо – не то что бурда, которую выдают за него в «Старбаксе». На Динин вкус – кофе как кофе, ничего особенного.
– Да нет же! – Пол поднимает руку, распахивая ладонь навстречу собеседникам, словно пророк на иконе. – Они хотят быть на связи со своими родными дома!