– Мне кажется, эта история мне знакома, – говорит Джек, – и даже в нескольких вариантах.
– Это тебе только кажется. Ты знаешь эту историю как добровольный зритель – а местные жители оказываются в ней невольными участниками. И в конце, когда Человек без имени уезжает, у каждого из местных в семье кого-то недостает. И не только потому, что пули иногда попадают в случайных прохожих, а в войне за территорию всегда страдает население. Кроме всего этого, бандиты – они ведь тоже местные. Чьи-то братья или сыновья. А их девушки – чьи-то сестры и дочери. Человек без имени не должен всего этого понимать – у него ведь нет ни имени, ни семьи. Вот это и есть главная история про Россию – там ты все время рискуешь оказаться не зрителем, а эпизодическим персонажем, тем самым, которого убивают на пятой минуте фильма, почти незаметно для сидящих в зале. Да и вся история России – это такой фильм, который вы все смотрите снаружи, а мы проживаем изнутри.
– Если это было так страшно – почему ты не уехала?
– Ну, работы у меня здесь не было, а изображать из себя политического беженца – увольте.
– А сейчас, если было бы можно, ты бы хотела остаться? – спрашивает Джек.
– Нет, – сразу отвечает Дина, – здесь все чужое. Да и вообще – я турист, а не путешественник. Я всегда предполагаю вернуться. Я слишком много потратила сил, чтобы устроить свою жизнь в Москве.
Не объяснишь, нет. Калифорнийскому доткоммеру не понять, что значит для одинокой московской девушки пройти через девяностые, сохранить жизнь и квартиру, найти в конце концов нормальную работу за достойные деньги. От такого не уезжают.
– Помимо туристов, путешественников и беженцев, – говорит Джек, – есть еще трансцендентные беглецы в поисках абсолюта. Ты же говорила, что абсолют – это по вашей части?
Они стоят на вершине холма, мостовая асфальтовой лентой стекает вниз. Вдалеке виднеется Залив, выдвинутые в него прямоугольники пирсов, знаменитый Алькатрас теряется в наползающем тумане.
(перебивает)
Говорят, американские туристы фотографируют своих детей в камерах Алькатраса. Им кажется, это смешно. Похоже, они не знают пословицы «от тюрьмы и от сумы не зарекайся».
Они многого не знают.
Два года назад мы с женой видели в Сан-Франциско прогулку детского сада. Детишки лет трех-четырех и молодая воспитательница. Она им что-то рассказывала, а потом затеяла бег наперегонки. Построила малышей и должна была подать сигнал.
Они стояли вдоль стены. Кто-то ковырял сандаликом землю. Кто-то дергал соседку за косичку. Кто-то засунул палец в нос. На фоне модной, бурой, кирпичной стены.
Мы с женой посмотрели друг на друга – и даже ничего не сказали, так нам стало страшно. Мы же не американцы. Мы, когда детей ставят в шеренгу вдоль кирпичной стены, всегда об одном и том же думаем, и ничего с этим поделать нельзя.
Вечернее небо над Сан-Франциско напоминает телевизор, включенный на мертвый канал.
– Вот это – редкий район, уцелевший в великом землетрясении 1906 года, – объясняет Джек. – По-настоящему старые дома – ну, по местным меркам. Их все скупил в семидесятые мужик на деньги, заработанные на кокаине. Вложился то есть в недвижимость.
– А до этого, как твои друганы, ждал, пока объявят легалайз и он возьмет весь рынок? – ехидничает Дина.
– Ладно тебе, – говорит Джек. – На самом деле это не смешная история. В шестидесятые много народу верило, что вот-вот траву разрешат и запрет – это как прохибишн, временная ошибка. А потом кого пересажали, кто перешел на всякий жесткач, кто завязал… короче, это была такая серая зона, в которой не удавалось долго удержаться.
– Как у вас нынче, – говорит Дина. – Вот придумаете вы свою криптовалюту, и ее запретят… будете вы, как драгдилеры, ждать, что правительство передумает, пока вас всех не пересажают.
– Да нет, – смеется Джек, – это совсем другое дело. Мы сейчас их всех за яйца держим, чего они нам сделают?
Интересно, думает Дина, зачем он шатается со мной весь день? Ведь даже не пристает толком – хотя, может, пристает, а я не замечаю? Или ему просто любопытно – русская туристка, девушка из экзотической страны? А он – такой чичероне, знаток всех секретных мест Района Залива.
– Заедем сейчас к дилеру, – говорит Джек. – а потом я знаю один бар, посидим там, подождем, пока Пол подтянется – я ему на пейджер скинул адрес.
– Удивительно, что вы все с пейджерами, – говорит Дина. – В Москве даже я уже себе купила мобильный.
– Да здесь покрытие плохое, – кривится Джек, – горы же кругом. И GSM как формат лучше, чем DAMPS, это все знают.