Импозантный бармен с двумя колечками в носу, телевизор беззвучно передает новости CNN.
– О, русская! – говорит бармен. – В прошлом году у меня были русские, двое, приехали из Лондона, все такие прикинутые: пиджак от «Ямамото», штаны Comme des Garçons, но уже без денег. Собирались не то в Мексику, не то в Непал, зависали здесь неделю. Отжигали жестко, по полной оторвались.
– А потом куда делись?
– Говорят, отправились куда-то через Большой Барьерный риф, кажется, в Катманду, – говорит он. – Сразу видно – люди героической судьбы. Уважаю.
Дождавшись, пока бармен отвернется, Джек протягивает Дине капсулу – и она вспоминает, как, собравшись отсыпать из пакетика порошка, дилер Паоло спросил своим высоким голосом: Тебе потанцевать или?.. – а Джек ответил: не, мне без спидов сегодня.
– Скажи, – шепотом спрашивает Дина, – его зовут Паоло или Паола?
– Не знаю, – удивляется Джек, – а что?
– Ну, в смысле, это мужик или тетка?
– Я не спрашивал, – пожимает плечами Джек. – Может, транс, не? Мне вообще-то без разницы, главное, стаф у него чистый. А так – боди-модификейшн сейчас в тренде. Татуировки там, пирсинг… ну, и пол можно сменить.
– Тоже сравнил, – говорит Дина. – Одно дело – пупок проколоть или язык. А пол менять – по-моему, дикость.
– Может, наоборот – прорыв к абсолюту?
– Нет, для абсолюта слишком мелко. Сугубо личное дело. Для него нее, может, и прорыв – а настоящий абсолют должен быть для всех.
– Ладно уж. Глотай – и будет тебе через час абсолют для всех.
– А не рано? Может, лучше прямо в клубе?
– Не, там обыскивают при входе. Лучше прийти уже подготовленными. Туда десять минут ходу, успеем дойти, как зацепит.
Дина вертит в руках квадрат фотографии и думает: смешная получилась картинка, совсем не похожая на те, из автомата в Сочи, которые мы делали с Митей когда-то. Эти картиночки… спецэффекты… словно мы с ним внутри мультика.
Ненастоящая страна. Мультяшная. Как из телевизора.
И люди тоже – ненастоящие. С этим их Интернетом, бодимодификейшеном, сменой пола. Ненастоящему человеку легко менять себя, потому что мир вокруг мягкий, податливый. Мир тебя не меняет, миру на тебя наплевать. А у нас в России все силы уходят, чтобы хоть как-то выстоять. Сохранить себя в мире, который и сам меняется, и тебя норовит обстругать, как карандаш в точилке.
Но, может, это так Господь проявляет свою любовь? Выдает нам уникальный опыт страдания, выделяет из других народов?
Впрочем, что это я? Какое еще страдание? Моему-то поколению, считай, повезло – ни войн, ни тюрем. Мы даже кризис пережили – а уж как все напугались!
Может, думает Дина, лет через десять и у нас в Москве будет своя Силиконовая долина. А следом и трансы подтянутся, и все прочее. Вон ведь как за десять лет все поменялось – кто бы мог подумать?
А Джек смотрит на нее и думает: красивая улыбка у этой русской девушки.
– Отличный мужик, просто замечательный. Был очень любезен, провел по всему дому, показал всякие свои коллекции… я думал, он такой сноб с Восточного побережья, а он нормальный, без закидонов… жена, двое детей… пообедали вместе. Дом огромный, три этажа, стекло, антиквариат… красота. Я вот смотрел и думал: если у меня все получится, я тоже таким хочу стать. Чтобы дом полная чаша, жена, дети. Настоящее счастье. И денег столько, чтобы хватило другим раздавать. Он знаешь, так послушал, посмотрел таблицы и говорит: ну, если договоримся, я в сентябре первый транш сделаю. Я ему понравился, вот реально. Думаю теперь от всех других предложений отказаться, потому что, ну, надо же верить своему сердцу, правда? А я чую: этот Краммер – то, что мне надо!
– Ну, дружище, значит, можно тебя поздравить? – Джек обнимает Пола за плечи. – Страшно рад за тебя, честное слово.
– А я вот хотела спросить, – говорит Дина. – Зачем ты это делаешь, Пол? Тебе ведь нравится этот Краммер, и жена его, и дети. Зачем ты пытаешься всучить им вот эту твою фигню?
– Но это же его бизнес… разбираться, что фигня, а что нет.
– Но ты сам-то знаешь, что это все фуфло. Пирамида, типа нашего МММ. Поднять денег, выйти на рынок, потом поднять в два раза больше, выйти в паблик… но за этим нет ничего настоящего, понимаешь? Ты же хороший человек, Пол… скажи, зачем ты это делаешь?
Какая девушка, думает Джек, нет, какая девушка! Ни одна американка так бы… ах черт, да любая американка так же себя ведет, когда ее цеплять начинает. Джек уже и сам узнает знакомый прилив радости и любви.