Никакого бетона, никакого ар-деко, никаких псевдоантичных статуй – только национальная архитектура. Восьмиугольный узор на полу, традиционные символы процветания и богатства; на стенах – гобелены с драконами и фениксами (мужчина и женщина, император и наложница, патрон и хостесс – понимайте, как хотите). И при этом – электрические лампы, модная мебель, джазовый оркестр из десяти человек (китайцы, европейцы, американцы).
Гости – прежде всего китайцы. Городские чиновники высокого ранга, полиция, коммерсанты и, конечно, члены Зеленой банды Ду Юэшэна, вдохновителя (а поговаривают – и владельца) «Метрополь Гарденз».
Этот дансинг – одно из тех мест, куда Альберт не может себе позволить не прийти. Вечер, проведенный в «Метрополь Гарденз», как бы говорит его партнерам, что Альберт уважает Китай, уважает его культуру и историю, поддерживает «Движение за новую жизнь», генералиссимуса Чан Кайши и китайских националистов.
Конечно, он поддерживает. Разве можно не поддерживать тех, кто дает тебе возможность хорошо заработать?
Разумеется, Альберт ходит сюда не только засвидетельствовать свое почтение китайскому национализму – в «Метрополь Гарденз» всегда можно встретить нужных людей.
Впрочем, сегодня его ждет неожиданная встреча.
– Госпожа Су Линь? Как давно мы не виделись! Вас не было в городе?
Су Линь – как всегда безупречно красива, спокойна, холодна. И улыбается как всегда – сдержанно-доброжелательно.
– Я уезжала по делам.
– Какие могут быть дела у такой красивой женщины? Уж не вышли ли вы замуж?
– Нет, что вы, – легкая улыбка в ответ, – просто мой отец перевел часть нашего семейного бизнеса в Гонконг, и я должна была провести там некоторое время.
– А чем занимается ваша семья? – спрашивает Альберт. Он всегда хотел узнать.
Су Линь улыбается:
– У нас много разных дел. Торговля. Строительство. Коммерция. Мы даже издаем журналы – вот, кстати, позвольте вас познакомить, это господин Шу, журналист и литератор. А это господин Девис, он окончил Оксфорд несколько лет назад.
Господин Шу поправляет круглые очки и, привстав, пожимает Альберту руку. Пожатие у него слабое, почти женское.
– Присаживайтесь, господин Девис, – говорит Су Линь, – мы как раз говорили о будущем Шанхая. Каков ваш прогноз?
– Я думаю, – отвечает Альберт, – Шанхай будет процветать. Он находится на пересечении торговых путей, связывает Китай и всю Азию с Соединенными Штатами. Я думаю, это великий город и его ждет великое будущее.
– Что вы подразумеваете под «великим будущим», мистер Девис? – спрашивает Шу.
– Шанхай будет модернизирован, – осторожно говорит Девис, – но сохранит свою уникальную культуру. Рикш заменят автомобили, на месте лачуг будут дома – минимум в десять этажей. Возможно, даже сама карта города изменится – проложат широкие бульвары, как в Париже. И, конечно, откроются новые кинотеатры, магазины и дансинги, – тут Девис позволяет себе улыбку.
– И в этом городе будут жить богатые и счастливые люди, да? – спрашивает Шу.
– Конечно, в точности, как и сейчас, – только еще богаче и еще счастливей.
– И в точности, как и сейчас, каждого из этих богатых и счастливых будут обслуживать несколько десятков бедных и несчастных? Вы не боитесь, что рано или поздно их гнев сокрушит тот Шанхай, который вы нам обещаете?
Девис уже жалеет, что поддержал разговор.
– Я не политик, – говорит он, – мне трудно отвечать на такие вопросы. Но я бы хотел спросить, что думает о будущем нашего города госпожа Су Линь?
– Пару лет назад я прочла в одном журнале прекрасную фантазию, – отвечает молодая женщина. – Там говорилось, что однажды Шанхай станет свободным городом. Люди будут жениться и выходить замуж по любви – не обращая внимания на расу, возраст или богатство – и так же легко разводиться, когда эта любовь пройдет. Для молодых людей в парках устроят специальные кабинеты, где будут учить искусству любви. Появится еще больше кинотеатров, кабаре, клубов… одним словом, Шанхай станет раем свободного человека.
– Вам нравится такое будущее? – спрашивает Альберт.
– Конечно. А вам разве нет?
Она смотрит ему прямо в лицо, не опуская глаз, как большинство китайских девушек. Это возбуждает. Альберт думает о том, что последние месяцы женщины не волнуют его – если не считать неприступной Тани.
– Мне тоже нравится, – Альберт заставляет себя улыбнуться, – но я в него не верю. Люди не могут быть настолько свободны.