— Не приписывай мне намерений Кароля!
— Ослышался, что ли? Я вовсе не думала о Кароле. У тебя руки дрожат, я это сделаю. Нет, я сама.
Она взяла кочергу, разгребла угли. В нашей беседе образовалась досадная брешь.
— Он этого не придумал, — сказал я, немного повременив.
— Знаю, что не придумал, но как быть?
— Поищи у старых аптекарей. Если кто-нибудь из них помнит комариное сало и эликсир из костей летучей мыши, то наверняка будет помнить и рецепт нашего повидла.
Верминия отказалась наотрез. Хотела любой ценой избежать сплетен, домыслов, огласки. Я согласился с ее доводами и мы решили ждать. Чего? Дальнейшего развития событий? Каких?
Наш разговор у камина был следствием событий минувшего дня. После завтрака, как обычно, я вышел в сад. Тут же появился маленький Буль, сын Аськи. Спросил, не желаю ли немного полетать перед обедом? Я ответил: почему бы нет? Летать очень полезно.
Я был убежден, что на лавке под старым каштаном мы минут пятнадцать поиграем в завоевателей Луны, а затем вернемся на землю и к земным делам. В ответ на детские вопросы мы обычно мелем чепуху и поэтому дети, прежде чем подрастут и тоже поглупеют, считают взрослых законченными недоумками.
— Нет ничего прекраснее мальчишек в нашем возрасте, — сказал я, поскольку Верминия крутилась поблизости. Но, пожалуй, она ничего не расслышала, ибо только пожала плечами и объявила, что идет замачивать белье. Буль увлекал меня в глубь сада. Я последовал за ним, в саду была взлетная полоса.
— Станьте здесь, дядюшка.
— Стою, говори.
— Десять шагов — бегом, потом отталкиваетесь — и вы в воздухе. Только берегитесь телефонных проводов и аиста. Аист перед отлетом недолюбливает посторонних.
Буль нырнул в кусты крыжовника, вылез с жестяной баночкой. В ней было красное месиво, густое и воняющее на расстоянии.
— Теперь намажемся, только прутиком, пальцем нельзя!
Буль смазал левую пятку, потом правую. Потом отдал мне прутик, чтобы и я намазался. Я кое-как мазнул один каблук и отдал прутик. Игра игрой, но не будет же мною вертеть какой-то шпингалет. Между тем Буль вовсю распетушился, топал ногами, вопил.
— Стойте по-человечески, я же начинаю отсчет!
По команде «ноль» я рванул вперед, исполненный благих намерений. Буль остановил меня на полдороге.
— У вас, что ли, свинец в заднице? Слишком медленно, вернитесь!
Он покрикивал, как старый капрал на новобранца. Я вернулся на старт сам не свой. Хотел как следует отшлепать негодяя. Но Буль не дал мне и рта раскрыть.
— Убрать сигареты! Курение на стартовой площадке строго воспрещается!
Во мне уже все кипело.
— Буль, что в банке, спрятанной под кустом крыжовника? Ну, Буль?..
— Красное и вонючее. Без этого не полетишь. Оставьте меня в покое, дядюшка.
Я настойчиво добивался ответа. Буль старался не смотреть мне в глаза, сопел, переминался с ноги на ногу, темнил, но вывернуться не мог.
— Без этого не полетишь. Это такое повидло и все.
— Повидло всегда было для еды, а не для полетов. Ты что-то темнишь, Буль.
— Повидло, повидло Архитаса! — крикнул он и вдруг смягчился. — Я, собственно, ничего не знаю. Но помните, дядя, об аисте. Наш аист может непрошеному гостю превратить попу в дуршлаг. На вашем месте я бы это принял к сведению. Начнем отсчет?
— Сделай милость.
Я снова припустил бегом, по команде «пошел» как можно старательнее подпрыгнул. И тут нечто странное приключилось с моей правой ногой. Может, споткнулся на старте, может, наступил на шнурок? Ни высоко, ни далеко не полетел. Грохнулся головой о ствол дерева, и только нашатырный спирт кое-как привел меня в чувство.
— Где я?
— Под черешней, и вся физиономия в синяках со сливу.
Верминия смазала мне лицо гуталином, который, как известно, самое эффективное средство от синяков и кровоподтеков. Потом помогла встать. Я огляделся, ища Буля и мою правую туфлю. Ни того, ни другого в поле зрения.
— Найдется, найдется, порукой тому моя голова, а его коленки, поскольку Булю придется искать на четвереньках под кустами.
— Я ему вкручу пропеллер, он еще меня узнает. Ты знаешь, туфли были совершенно новые.
Я погрозил кулаком черешням и заковылял в тень, к шезлонгу.
Верминия принесла сердечные капли и газету.
— Мы знаем друг друга столько лет…