Перевел В. Толстой.
ДВЕРИ
Мы проводим время, бродя по колено в воде. Мы занимаемся тем, что пугаем рыбок, находя в этом величайшее удовольствие. Рыбки вокруг вьются целыми стаями. После каждого удара ногой со дна поднимается песок, мутнеет вода, а маленькие рыбки улепетывают, оставив за собой шлейф пыли. Мы сеем среди увертливых косяков панику, и это прямо-таки великолепно действует на наше самочувствие.
Рыбки боятся не очень долго. После краткого замешательства они вновь собираются в стаи и опять начинают подбираться быстрыми как взгляд зигзагами. И игра возобновляется. Игра, а может быть, не игра? Пугая рыбок, мы сосредоточиваем на этом все наше внимание, что является само по себе обстоятельством очень важным, придает голове модный наклон, а также доставляет нам художественное наслаждение. Вода полна серебряных неспокойных бликов — это действительно красиво и стоит трудов.
Я развлекаюсь по-своему. Выбираю место потише. Становлюсь на одну ногу. А вторая, пальцами которой я слегла опираюсь о дно, находится в постоянной готовности. Стою и наблюдаю. Я жду терпеливо, пока рыбки не подплывут. Я не размахиваю руками и не кричу. Когда какая-нибудь большая туча наползает на солнце и вдруг становится холодно, я удерживаюсь от чихания и кашля. На гусиную кожу внимание не обращаю. Пугать рыбок мне это совершенно не мешает.
Я слежу за косяком. Он снует беспечно и смело, делает вид, будто меня не видит. В конце концов им овладевает любопытство. Вот они уже ближе. Рыбки пронеслись где-то возле колена, почти коснулись икр и вернулись. Теперь они спокойно плывут широким полукругом. Внезапно перед рыбьими носами разверзается ад водоворотов, огромных волн и подводных сотрясений. Рыбки убегают сломя голову. Какое наслаждение!
Поблизости, но на достаточном все-таки расстоянии, потому что каждый хочет пугать своих рыбок сам, стоит чернявый толстяк в полосатом костюме. Толстяка я не знаю. Костюм совершенно дурацкий: в вертикальную полоску! Кто на рыбную ловлю надевает костюм в полоску?
Полосатый копирует мою методику. Ничего не получается. На одной ноге он стоять не умеет. Поэтому он пугает рукой. А это никакое не пугание. Рыбки убегают, прежде чем толстяк опустит ладонь. Полосатый кусает губы и глотает слезы. Что поделать, он слишком толст и не слишком ловок. Время от времени я Полосатому улыбаюсь. Пентюх, он и есть пентюх, но кто знает, что под полосками?
— Это пираньи? — спрашивает с берега женщина в широкополой шляпе зонтиком.
Я мотаю головой, давая ясно понять, что маленькие рыбки с пираньями не имеют ничего общего.
— Мне хочется присесть. Если бы я наткнулась на пиранью, я была бы очень расстроена. Главнокомандующий приезжает в восемнадцать ноль-ноль. Я не могу показаться ему на глаза наполовину съеденной, то есть только с верхней частью фигуры. Вода притягивает меня и одновременно отталкивает.
Я отвечаю ей.
— Тогда не приседайте, если у вас такое предчувствие.
Поскольку ее приседание было мне по многим причинам не на руку, я сказал, что среди невинных рыбок вертится подозрительный экземпляр, похожий на тех, которые залезают в любое встреченное отверстие. Вытащить его оттуда очень трудно, потому что острые жабры впиваются как крючки.
— Это тоже было бы ужасно.
— О, конечно.
— Но я вынуждена.
Мне на помощь пришел Полосатый.
— Марш отсюда! — крикнул он. — Туда, за дюну!
— Да, что-то на нее похожее. Я не знала, что вы супруги.
Дама в огромной шляпе поспешно ретировалась. Исчезли и напуганные шумом рыбки.
— Как вымело, ни одной!..
Полосатый выругался и посмотрел на дюны испепеляющим взглядом.
— По всем приметам вечер будет холодным. Небо хмурится, жди ветра. Погода не для рыб.
Полосатый тихо свистнул. Потом приковылял и представился с некоторым оттенком униженности. Явление это достаточно распространенное. Мы инстинктивно тянемся к людям, которые что-то знают точно.
— Будет ветер, — повторил я.
Стоя в воде, мы наблюдали, как небо покрывалось тучами. Тучи плыли с севера. Они двигались высоко, создавая широкий темный вал.
— Тучи чужие.
Полосатый открыл рот. Я попросил его минутку потерпеть.
— Не рассчитывайте, что я отвечу на тот вопрос, который, как я вижу, вы собираетесь мне задать. Я узнаю чужие тучи так, как узнают ворон, прилетающих к нам с началом зимы. Открываю окно и вижу чужих птиц. Я в этом уверен, потому что вороны, сидящие в саду, другие. Эти тучи тоже другие.