— Входите, входите. Жаль каждой минуты! Прикройте глаза, блеск может повредить зрение!
Старичок вцепился мне в рукав и втянул вовнутрь. В темных очках я пробегал галереи, залы и вестибюли. Я поднимался на семиэтажные скалы, чтобы увидеть искусственную радугу или маленький вулкан. Я должен был удивляться водопадам, ледникам и фонтанам, озерцам и фарфоровым уткам, которые с тихим урчанием электрического мотора каждые двадцать минут ныряли в воду. В гуттаперчевых гротах я касался сталактитов, замечательно имитировавших настоящие (настоящие еще не поступили).
— Дальше! Дальше! — Старичок вцепился в мою штанину и не отпускал ее.
— Хватит! Я уже ног не чувствую… и вообще сыт по горло. Отцепитесь от меня!
Вырываюсь, ищу лавку. И тут вдруг белый медведь спрыгивает со льдины и, грозно рыча, гонит меня в сторону Полярной звезды. Убегая от медведя, я осмотрел оставшуюся часть чудесного дома. Мой провожатый только смеялся и потирал руки.
— Хитрая штучка, а? Хороший приемчик для ленивых.
— Послушай, старик, хватит шутить. Где мы, собственно, находимся? В луна-парке?
На этот раз старичок был искренне удивлен.
— Как это где? В «Центральном Соединителе»! На главпочтамте.
— Почта? Это где окошечки, чиновники, телефоны, клиенты и почтовые ящики? Где штемпели и бланки? Где марки? Где марки, черт побери?
— А, это все есть… — Старичок отодвинул портьеру из апельсинового вельвета. Я увидел крутую лестницу, ведущую вниз. — Кто бы чиновниками дворцовые интерьеры поганил? Там сидят, подвал просторный и сухой. Почты вы не видели? Вот и хорошо. Не надо нам в подвал лазить. Я старый, мне уже по лестнице ходить трудно.
— Где выход?
— Прямо, за апельсиновой рощицей. Прощайте. Мы, пенсионеры, не любим ходить в гости. Каждый держится своего квартала. Мое почтение и до свидания.
Благодаря любезности нескольких других старичков я вернулся в пансионат кратчайшим путем. Когда я проходил мимо киоска «за углом», продавец опять тихонько засвистел. Я отвечал ему беспомощной улыбкой. Где-то, когда-то… Это все, что я мог сказать. С обрывком мелодии связывались здесь какие-то надежды. Мой приезд напомнил их и оживил. Только и всего.
Я остановился, как будто хотел купить папиросы.
— Хорошая точка, движение, наверно, большое…
— Карнавальное, так, как везде. А что касается того, — пропел он тихо, — говорят, он очень окреп, много теперь значит.
Я слушал, не поддакивая и не споря. Я как-то не мог отважиться спросить прямо: о ком речь и что это значит?
— Обещал, что вернется. Еще живы те, кто слышал обещания собственными ушами. Должен был дать знак. А вы как думаете? Ландшафт сейчас красивее, и время года хорошее.
Я что-то пробурчал в ответ. Киоскер оживился и повысил голос.
— Да, именно так! Дел много! Итак, до завтра!
В пансионате уже звенел гонг, приглашая к столу. Киоскер захлопнул киоск и поплелся к цветочному магазину. Ну да, что-то началось или в любой момент начнется. Внезапно я почувствовал беспокойство. Я вздрогнул, как если бы мой нос задела летучая мышь. Беспокойство быстро прошло, ко раздражение осталось. В плохом настроении я вернулся в «Рай Упании».
Я застал Фумаролу с широко расставленными ногами.
— Довольно, — сказал я, с трудом сохраняя спокойствие, — а то будет худо!
— Ты как ребенок! Я и шпагат умею делать!
— Достаточно! Слышишь? Достаточно! Что с диваном?
— Все в порядке. Заявление приняли. Во всяком деле самое трудное — начало. Теперь надо терпеливо ждать.
Я открыл окно и выбросил на мостовую испанские козлы вместе с колючей проволокой. Потом связал пружины шнуром, покрыл их сверху листом картона, газетами, а на самый верх положил сложенную вчетверо рогожку. В конце работы прибежала майор-хозяйка. Попахивало небольшим скандалом.
— Диван качается. Пожалуйста, немедленно подложите картон под эту и ту ножку. Я не выношу ничего хромоногого. Спасибо. Привет.
— Инженерская душа, ничего не поделаешь. — Послала мне воздушный поцелуй и на цыпочках вышла из комнаты.
А вечером знакомая мелодия опять послышалась под окном. Она то отдалялась, стихала, то снова возвращалась, более громкая и настойчивая. Таинственные фигуры, едва заметные в темноте, упорно кружили вокруг пансионата. Ждали какого-то знака? Фумарола поднялась на локте.
— Что тебе нарассказал старый киоскер?
— Абсолютно ничего.
— Не вступай в разговоры с внутренними инвалидами. Им все еще мечтается о странных вещах. Как будто винегрет в голове, но после такой закуски можно поехать на поиски котов. Подожди, я должна глянуть. Есть такие, которые всегда рядом.