Гном завыл. Прибежала майор. У нее был отличный нюх!
— Наливка! Наливка!
И только тогда мы заметили, что маленький негодяй в красном колпаке вылакал кастрюлю до самого дна.
— Даже вишни сожрал! — убивалась хозяйка и стала лупить старикана портянкой по морде, от чего тот задергался и запищал крысиным голосом.
— И серную кислоту выпил, а кислота по талонам, — подстрекала Фума.
— О, проклятый!.. — майор бросилась звонить по телефону.
Остроконечный колпак воспользовался замешательством, вырвал нос из-под сиденья и нырнул в трубу. В то время как майор по телефону жаловалась по поводу серной кислоты и наливки, Фумарола засыпала унитаз толченым стеклом и пошла в магазин. Вернувшись, она рассказала, что по пути встретила старика пропойцу. Он сразу же взял ноги в руки и крадучись куда-то ушел.
— Будет ему урок, — сказал я для поддержания разговора, — черт с ним. Не считай полицейских, если ты не шериф. Так у вас говорят?
— Да, но при совершенно других обстоятельствах. — Она перехватила мой беспокойный взгляд и добавила, искусственно смеясь: — Ничего. Фатальный застой в деле. Каждый час должен… — и махнула рукой. — Зависит, какой нам влепят параграф.
— Профессор Шурумбурум приглашает сегодня к себе. Пригласительный билет лежит на диване. Не знаю, пойти ли?
— Идем немедленно! Если профессор даст тебе рекомендательное письмо… — Фума быстро строила проекты и, пробегая по лестнице местной иерархии, провела меня в своих мечтах к самому Губернатору. — Краткая аудиенция, и дело сделано! Пошли!
Обходя многолюдный центр, мы вошли в старый район города. Среди убогих строений стоял огромный дом, выделяющийся стеклянными куполами. Со стороны главного фасада, на высоте нескольких метров, из стены современного дома, как балкон, торчал старомодный двухэтажный домик.
После небольшой церемонии нас впустили. Профессор ждал в зале.
— Наш известный ученый, — шепнула Фумарола.
Шурумбурум улыбнулся и пошел впереди, показывая дорогу. Мы вошли вовнутрь гигантского механизма. Под стеклянными куполами работала самая большая машина в мире. Тысячи колес, шестерней и шестеренок вертелись в разные стороны. Сложные трансмиссии передавали движение все выше и выше, куда-то под стеклянные своды. На середине спиралеобразной лестницы я почувствовал головокружение. Все вокруг вращалось и кружилось.
— Я двадцать лет работал над проектом.
Машина тикала тихо, как часы. Через несколько минут раздавалось «пуф-пуф». Это был самый громкий звук, взлетающий под высокие своды зала.
— Укажите, пожалуйста, какое-нибудь колесико, — сказал ученый.
— Ну вот хоть это.
Шурумбурум хлопнул в ладоши. Явился одетый в белое техник и извлек указанное колесико при помощи маленького долота. По предложению ученого я дважды просил повторить эксперимент. Каждый раз машина останавливалась.
— Все целесообразно и необходимо. Ни одной лишней детали. Проверка всех колес заняла бы у нас десять лет. Возле маленького колесика дежурит квалифицированный техник, возле больших их двое или трое.
— Сколько рабочих работает у вас?
Шурумбурум положил мне руку на плечо. Этот вопрос привел его в прекрасное настроение.
— Много. Больше чем много. Идемте выше.
С этажа на этаж, все выше, все ближе к небу, по все более крутой лестнице шаг за шагом мы шли за ученым. С самой верхней площадки, судорожно держась за перила, наблюдал я за вращением многих тысяч шестерней и колес. Монотонное движение действовало угнетающе, утомляло зрение.
— Моя Дупа, моя…
— Какое нежное имя…
— Окрыляющее, звездное.
— Конечно, Кастор и Поллукс, Кассиопея и Дупа!
Шурумбурум засопел. На лбу у него выступил пот, затылок стал красным, глаза заблестели и вылезли из орбит, как у рыбы. Руки от напряжения дрожали, дрожали под нагрузкой ноги. Так он вибрировал с минуту. Потом сгорбился и обмяк. Откашлявшись, буркнул:
— Большая вещь, значение огромное.
Меня внезапно осенило, но я не высказал свою догадку вслух.
— Я плохо переношу высоту. Может, кто-нибудь меня проводит? Извините, профессор, я боюсь потерять сознание. Фумарола, где ты?
Меня злило блаженное выражение ее лица. Дупы не видела! Посторонние люди помогли мне войти в лифт. Мы спустились в гостиную в старосветском доме. Оказалось, что это дом-памятник. Шурумбурум уже пришел в себя (коньяк всем пошел на пользу) и с воодушевлением рассказывал, как в этом доме полвека тому назад чертил первые чертежи. По этому случаю на фронтоне Дупы повесили мемориальную доску.