Будзисук открыл двери. Три человека из обслуживающего персонала выбежали навстречу.
— Сейчас все будет хорошо, — сказал старший. — Мягкое кресло дорогому гостю! А мы уже бежим выписывать квитанцию.
Самые большие хлопоты доставил фотоаппарат.
— Мы не можем его принять. Аппарат надо иметь при себе. Ничего не поделаешь.
На вывинчивание объектива я не согласился. Ситуация становилась комически безнадежной. Будзисук не скрывал раздражения.
— У нас всегда что-нибудь испортят. Ох уж эти законники со своими предписаниями! От параграфов может голова лопнуть. Тащатся в хвосте жизни. Пройдет целый век, пока они заметят, что какое-нибудь предписание устарело. Что поделать? Возьмите аппарат под мою ответственность.
— Поймите, досточтимый барон, нельзя. — Старший достал толстый том и ногтем подчеркнул соответствующее предписание. — Вот здесь: «Запрещается…» — Остальной текст он заслонил пальцем. — Не обижайтесь, там дальше секретное предписание.
— Секретное, несекретное, время идет. Поздно!
— Часы нами не правят, — огрызнулся старший.
Опять загвоздка. Положение спасла Фумарола.
— Дай аппарат мне.
— Прекрасная идея! — Будзисук потер руки. — Знаешь, я бы ее повысил. За такой бюст и за такие идеи.
Старший гардеробщик держался более сдержанно.
— Аппарат не может быть на виду. Пусть сержант спрячет его под юбку, под блузку или куда хочет.
— Осторожно, Фума, телеобъектив!
Персонал повернулся спиной.
— Нам на такие вещи смотреть нельзя.
Поместив аппарат в безопасное место, я поцеловал Фуму и призвал к стойкости.
— Возвращайся быстрее. Мне с этим аппаратом будет скучно.
Старший взял Фуму под руку и повел в сторону пронумерованных нар.
— Мужское отделение! — Фумарола рванулась назад.
— Верно, но в женском у нас две старухи. Никто не является за получением их, и старух уже не слышно. В мужском пусто, вам будет свободней.
Фумарола вошла, старший захлопнул дверь.
— Я тебя прошу, только не потеряй квитанцию… — шепнула она сквозь железную решетку.
Из гардероба в Главную Канцелярию мы сделали еще несколько шагов. Я обратил внимание на застекленные будки, стоящие возле ворот.
— Телефоны?
— Нет, это не телефоны. Раньше под стенами Главной Канцелярии собирались разные мошенники. Мошенники внушали посетителям, что несколько ударов по физиономии — это прекрасная подготовка к аудиенции у Губернатора. Они выманивали последние гроши за то, что халтурно били морду. Просители ворчали, но платили, потому что никто сам себе хорошо этого не сделает. Я видел старушку, которая отдала «строителю», — так называли этих воров, — довольно большой мешок с провизией. Потрясенный бессовестным грабежом, я подал рапорт Губернатору. На следующий день мошенников прогнали. На площади поставили эстетического вида кабины. Опустите мелкую монету, и начнет действовать автомат. Выдвинется правый рычаг и схватит клещами за шею. А в это время второй, металлический прут, оканчивающийся полоской толстой резины, бьет наотмашь шестьдесят шесть раз. Хотите попробовать? Я не уговариваю, но плата очень низкая. Нерентабельное предприятие. Мы доплачиваем за каждое мордобитие. Клиенты? А что? Как везде, одни хвалят, другие ругают. Жалуются, что надо стоять в очереди, что трудно с мелочью. Правда, аппараты очень часто портятся, и тогда вместо резины бьют металлическим прутом.
Будзисук сквозь стекло заглянул в ближайшую кабину.
— Ну вот. Так и знал. Кровь на полу, в углу женское ухо. Этого не должно быть. Консерваторы тоже хороши субчики.
Пройдя охраняемые ворота, мы вошли во двор.
— Я рассказал обо всем, о чем, по моему мнению, вы должны быть информированы. Теперь займемся цветами. Они достойны внимания. Губернатор имеет слабость к крупным предметам. Нигде вы не увидите таких огромных роз. Ружье Губернатора занимает половину павильона, возле которого мы находимся.
— Ружье? Скорее пушка?
— Нет. Говоря «ружье», я имею в виду ружье. Большой пушкой никого не удивишь. И наоборот, обычная двустволка, увеличенная до размеров дальнобойного орудия, доводит зрителей до умопомрачения. Кто больше увидит, великан, который по штату, скажем так, должен быть высоким, или же карлик сверхчеловеческого роста? Разумеется, карлик. Ружье Губернатора — это не прихоть властителя, как нам кажется, и не чудачество любителя оружия. Ружье является доказательством гениального знания человеческой психики. Большое ружье оказывает нам огромную пользу во время ответственных служебных поездок. При виде ружья толпа впадает в задумчивость, неспособна на эмоциональные порывы и более склонна к рефлексии. Конечно, заряды есть, но никто из этого ружья стрелять не пробовал. При первом выстреле оно разлетелось бы на куски. Вы морщитесь, улыбаетесь. Догадываюсь, по какой причине. Вы убеждены, что колесо должно быть круглым, а ружье служить выбрасыванию пули в определенном направлении на определенное расстояние. Наша концепция иная. Колесо может быть треугольным или квадратным. Мы придаем колесу такую форму, какую мы хотим. У нас нет ни кривых колес, ни прямоугольных наугольников. У нас все такое, какое должно быть, потому что никто не знает, какое оно должно быть в действительности. Безумно удобно! Опять улыбочки. Интуитивно чувствую крупную ошибку, вы хотите понять. Желание все понять влечет за собой тысячу вопросов. Они порождают безвыходную ситуацию, то есть порочный круг, худший из кругов. Надо избегать таких ситуаций. Опасность вопросов заключается не в самих вопросах, а в тех размышлениях, которые предшествуют ответу. Случается, что размышления порождают сомнения. А сомнения, даже самые скрытые, угрожают потерей сил. Поэтому надлежит отвечать только на вопросы, которые ты придумал сам на основе имевшегося перед этим ответа.