— А что с этим мужчиной?
— Ась? — Референт приложил ладонь к уху. — Что вы сказали? Что вы сказали?
Старцы с поспешностью перекладывали бумаги на левую сторону стола. Референт ковырял в носу.
— Скажи, что саблей, — советовал сенатор с бородой клинышкам.
— Скажи, что из винтовки, из служебного ружья.
— Скажи, что из пушки. Скажи, что хочешь, ведь все равно!
Охваченные непонятным возбуждением, они размахивали руками, пробовали вскочить со стульев. Бумаги разлетелись по всему залу, со столов падали портфели, падали массивные чернильницы. Будзисук морщился, покашливал.
— И зачем их раздражать? Ничего не найдут, потому что не могут. Не ответят, потому что не знают. Слух плохой, зрение слабое. Читать не умеют.
— Акты, акты!
— Без актов наша старость была бы более печальной.
Старцев охватил чиновничий амок. Они кричали, дергали себя за бороды.
— Я придумал Большое Ружье!
— А я насос для картофеля, чтобы был крупный!
— Я новые дома! Тише, меня уже не слышно!
Накричавшись, они вдруг сникли. Тогда из глубины зала раздался голос старца, на его тонком носу блестели золотые очки:
— Я изобрел что-то великое, но что это? Ага, вспомнил, клей! Посмотрите, коллеги, держит как железо! — Он хлопнул в ладоши и со стулом, прилипшим к брюкам, проковылял вокруг стола. Раздалось завистливое шиканье и язвительные замечания.
— Неглупо. У такого никто стул не выбьет из-под зада. В учреждениях это, пожалуй, будет принято.
— Ах, значит, это те самые Любимые Склеротики, о которых мне рассказывали на корабле?
— Нет, — Будзисук сжал мне локоть и вывел из департамента. — Это кандидаты. Один, два, три самое большее, у остальных нет никакого шанса. Вот, тот, который приклеился, у того будущее обеспечено. Железный Склеротик. Получит патент еще в этом квартале. Но ведь это же автор теории, обосновывающий существование. Гениальное открытие, оно оказывает нам колоссальные услуги. Его превосходительство очень его ценит.
Я попросил рассказать подробнее.
— Некоторых надо бить по голове лопатой. Простите, но когда я встречаюсь с тупостью, это выводит меня из равновесия. Вы помните путешествие на пароходе? Так вот, раньше, неважно когда, река плыла прямо. Ничем не отличалась от других больших рек. Мы ломали голову, что с этим фактом делать. Посредственность показательной реки не давала нам покоя. Мы решили реку разнообразить. Было выкопано новое русло с эффектными излуками. Вода потекла по новому руслу, старое было засыпано. А через некоторое время на месте старого русла был построен канал. Цель была достигнута. Мы обосновали наше существование во всем бассейне реки. Новый канал сокращает путь, облегчает судоходство.
Я молчал. Будзисук наблюдал за мной исподлобья.
— Надеюсь, этого примера достаточно. Это не совпадает во времени? Не тот Склеротик? О, какой вы зануда. Склеротики не реализуют идеи. Породив их, они чаще всего их забывают. Чья идея — безразлично. Важной является сама идея, а не личность изобретателя. Но пока идея не забыта, должен существовать автор. На всякий случай, чтобы в случае необходимости можно было сказать: «Это придумал тот», а не «вот тот, которого нет, потому что он давно умер». Идеи оценивает его превосходительство. Часто трудно отличить плевелы от зерна. Вы слышали того болвана, который хвастался насосом для картофеля? Из-за этого кретина мы потеряли половину урожая. Надутые картофелины лопались и гнили изнутри. Наверно, их надували слишком быстро, при резком ветре. Мне не хочется ничего предвосхищать, но к накачиванию у меня больше сердце не лежит. Проведем испытания в этом году. Если не повезет, насосы вместе с документацией окажутся в мусорной яме. Надувая картофель, мы выдумали резиновый глобус. Такой глобус можно надуть до натуральной величины!
— Это был бы самый большой глобус в мире.
— Мы строим специальный павильон с раздвигающейся крышей.
— Неслыханно!
— А какая польза! Можно обойти весь земной шар, не уезжая из родного города. Приставляешь лестницу, включаешь насос, и через несколько минут ты на другом полушарии! Не сомневайся, чудак. Уже близко, всего несколько шагов. Вот тебе моя рука.
То, что я увидел, меня ошеломило. Если бы не рука Будзисука, идти бы мне шатаясь от стены к стене, а стены, наверно, под напряжением или заминированы. Я перестал отличать виденное мной от того, что мне рассказали и внушили.
— Близко, очень близко… — пробурчал Будзисук и быстрым движением ощупал мои карманы.
— Господин Будзисук, осторожнее… Уберите грабли!