— Меня интересуют гиппопотамы живые, я бы сказал, натурального цвета. — Я полез в карман за доверенностями. — Да, самец, самка, два-три молодых, выращенных, оторванных от груди.
— Скорее всего речь идет о серебряных, — вмешался Будзисук, хотя его никто не просил.
Губернатор кивнул головой.
— И мне так кажется. Но ты, Будзисук, ничего не навязывай, не форсируй. Хотят бронзовых, дадим бронзовых.
— Директор зоопарка, этот листок как раз его письмо, желает установить контакты по вопросам закупки в здешних откормочных пунктах самца, самки, а также нескольких штук молодняка.
— Если его превосходительство дает согласие?..
— Хорошо. Дадим вам серебряных.
Видя, куда все клонится, я встал с кресла.
— Ваше превосходительство, директор зоопарка предостерег меня от покупки больных и старых зверей, а также зверей с одышкой. Вот доказательство, что речь все время идет о гиппопотамах живых, а не гипсовых или гуттаперчевых.
— Его превосходительство согласился, что же вы волнуетесь? Все в порядке.
— Что, он опять изменил желание? Ему захотелось бронзовых? Понимаю. А ты, Будзисук, не нажимай!
— Значит, бронзовые! — Будзисук схватил меня за брюки и прошипел, чтобы я сидел на заднем месте, если не приказано встать.
— Не внушай, не уговаривай, какое тебе дело до чужих вкусов? Ого, серебряные берут верх!.. Кажется, я отгадала?
— Бери серебряные. Подпиши здесь, и я сразу поставлю печать. — Будзисук пододвинул бумагу. Вся канцелярия, не считая гранат, была у него в кармане. — Вот здесь, здесь! Подписывай, и гиппопотамы твои!
— Во избежание дальнейших недоразумений, а также траты дорогого времени я позволю себе, ваше превосходительство, прочитать доверенности моей дирекции от доски до доски.
— На досках пишут, невероятно! Будзисук, подумай о скидке. Какая страшная нужда.
— Пощади нервы, — шипел Будзисук, вцепившись в меня мертвой хваткой. Письмо директора зоопарка выпало у меня из рук. Губернатор ненароком наступил на него ногой. — Быстро, его превосходительство готов передумать! Серебряные, бронзовые?
— Самца, самку, трех молодых.
— Что я слышу? Внезапное изменение. Вернулись к бронзовым?
— Самца, самку и двух молодых!
— Никто не возражает, что серебряные хорошие.
— Самца, самку!
— И бронзовые неплохие.
— Самку! Ваше превосходительство, Будзисук откусит мне ухо! Да, да, и самку, и самца!
— У всех наших товаров есть установившееся реноме. Дорогие склеротики, неисчерпаемые в своих идеях, выдумали все, что только можно было выдумать. Все, кроме гиппопотама. Гиппопотам выдумался сам. Об этом надо знать, — сказал Губернатор, глядя в потолок.
В это время Будзисук вспрыгнул мне на спину. Он кусал мне ухо, бил меня по локтю, царапал ногтями шею. Пот его капал мне за воротник. Он мял меня коленями, вырывал волосы, попадал каблуками в самые нежные места. Ковырял большим пальцем в носу, бил по темени гранатой со снятым предохранителем. Двоился, троился, употреблял изощренные приемы.
— Серебряные? Бронзовые? Говори, каких хочешь? — шипел он в ухо, дышал смрадом, едкой слюной плевал в глаза. Я удивлялся его изобретательности и неистощимым силам.
В конце концов я согласился на серебряных гиппопотамов, но в ту же самую минуту Будзисук всунул мне в рот кляп.
— И что? Подписал? — спросил сонно Губернатор.
— Подписывает.
Будзисук все свои силы направил на мою правую руку. В онемевшие пальцы вложил перо. Пальцы сжал и размашистым движением поставил под договором мою собственноручную подпись. Когда чернила высохли, Будзисук кляп вынул.
— Дело сделано, — сказал он и спрыгнул с моей спины.
Без сопротивления я поддался дальнейшим операциям.
— Пробор с левой стороны? — спросил Будзисук, приклеивая синдетиконом вырванные волосы. Причесал, освежил одеколоном, смазал йодом, припудрил, подклеил надгрызенное ухо. Потом карманным утюгом выгладил костюм и морщины на лице.
— Направь ему глаз. Косоглазия, кажется, не было, — пробурчал Губернатор и достал из ящика стола довольно эффектный орден. — Приколи его себе сам.
— Ваше превосходительство! — Будзисук рухнул на колени, мокрый от пота, как пожарный кран.
После награждения принесли мороженое с кремом и хрустящим картофелем. Будзисук кормил меня с ложечки.