Миновав Хопс, мы взяли курс на Упанию. Все шло как по маслу. Вскоре мы увидели реку, а минуту спустя — стадо гиппопотамов, плывущих под эскортом корабля, на котором мы плыли в Хопс. Шаль и платок вновь пришли в движение. Славный капитан сразу же заметил нас. Он ободряюще гудел нам сиреной, соблазнял открытой бутылкой. Но мы полетели дальше, оставляя за собой белые облачка, чернильную полосу и знакомую трубу.
В городе нас встретили перемены. Хозяйка «Рая Упании» стала подполковником. Ликвидировали киоск на углу. В цветочном магазине сплошь новые лица. В газетах — кампания за ультразвук, заменяющий туалетную бумагу. Остальное более или менее по-старому.
Хозяйка замучила нас вопросами. Я отвечал ей что попало, потому как в голове у меня было совсем другое. Вдоволь наговорившись, я сделал конкретный шаг. «Может быть, мы уедем вместе». Она отвечала: «Это интересно. Очень интересно». В тот же самый день Фумаролу понизили в чине за неявку на обязательные учения и маневры.
Ситуация обострялась.
— Одевайся, поговорим в парке.
Мы гуляли вокруг сухого фонтана.
— Понижение — это наказание за барона, за Будзисука, — говорила Фума, шмыгая носом. — Я сглупила! И как! Надо выехать до большого пшика. Здесь в любой день все может пойти к черту. На Будзисука плюнь.
— Ты говоришь, плюнуть? Значит, я уже не должен стыдиться и жалеть? Какое облегчение! Я еще раз плюну, чтобы быть совершенно спокойным!
Мы сели на скамейку. На меня нахлынули воспоминания первых дней. Нас смутил шорох, раздавшийся в кустах.
— Простите за невольное вторжение, — раздался голос как будто из-под земли, — упало давление, и фонтан не работает. Если подойдете ближе, я окроплю вас вручную из бутылки.
— Не слушай, это говорит машина.
Я вскочил со скамейки, потому что увидел за кустами высунувшуюся из земли руку и голову. Я узнал киоскера.
— Вы теперь здесь?
— Я хотел переговорить с вами с глазу на глаз.
— Но ведь это Фумарола из пансионата!
— Я ее узнал.
— Я побегу по малой нужде, а вы здесь поговорите, — шепнула Фума.
— Работает только первая кабина. В других уже живут, — сказал киоскер.
— Что вы здесь делаете?
— Работаю в качестве автомата. Упало давление, и поэтому практически я ничем не занят. Киоск ликвидировали, это вы знаете.
Я спросил о посыльном из киоска. Оказалось, что он внезапно выехал неизвестно куда. Киоскер долго молчал и наконец отважился спросить:
— А там, в верховье реки, как? Тоже ничего? Ага, идем ноздря в ноздрю, потому что здесь тоже ничего.
— Никто не свистит возле пансионата.
— Некому свистеть.
— Ах вот как!
— А что вы думали?
Киоскер сделал неловкое движение. Я посмотрел в глубь небольшого колодца.
— У вас что с ногами?
— Слишком быстро построили. Я не помещался, доложили. Вы бы когда-нибудь зашли!..
Я побежал за Фумаролой. Перед входом дремала клозетная старушка.
— Иди, иди. Я дам тебе настоящую бумагу!
Я дернул дверцу первой кабины — пустая!
— Минуту тому назад сюда приходила… — я описал Фуму. — Где она?
— Идите в другое место. У меня порядочный клозет.
Я схватил ведьму за плечо. Я не выжал из нее ни слова. Потом несколько раз обежал дом, вызвав панику среди одичалых постояльцев. Не знали. Не слышали. Не хотели со мной разговаривать. Фумарола исчезла.
Я начал поиски сначала. И неожиданно возле дверей кабины увидел пуговицу и лоскуток от пикейной блузки. Теперь все стало ясно. Я побрел в пансионат.
Хозяйка не дала мне сказать ни слова. Она заткнула уши и, крикнув: «Для этого есть полиция», заперлась у себя. Я пошел в полицию.
Там посоветовали подождать несколько дней. «Пошляется и вернется. Темперамент имеет свои права». Усомнились даже в идентичности личности. В ответ на гипотезу о том, что это мог быть мужчина, переодетый девушкой, я расхохотался. На это комиссар с каменным лицом сказал: «Ну, ну, у нас умеют переодеваться». Рискуя быть обвиненным в неуважении к властям, я хлопнул дверью и вышел вон.
Я получил аудиенцию у главного шерифа. Шериф выслушал меня. Он обещал помочь и очень любезно говорил о погоде. А вечером я нашел под подушкой мятый листок бумаги: «Уезжай!!!» Я узнал почерк Будзисука.
Фумарола исчезла бесследно. Единственными уликами были пуговица и пикейный лоскуток.
На границе я узнал от таможенников, что Большая Лампа зажжена. Это не очень меня интересовало.