— На рыночной площади так его подбрасывало, словно хотел вскочить на колокольню, — подтвердила Лиля.
— На колокольню, прямо на колокольню? Действительно, высоко. — Фляк задумался. — Ну это, извините, вот что… Меня ценят за интуицию и чувство материала, но я-то понимаю, что в теории слабоват. Собирался в вуз, да не собрался. Оттого, пожалуй, и имею все это, что у вас перед глазами, а не просто мопед с ручным насосом? Как знать. Поутру нашел я на тропке вот такой кусочек металла — Лиля, дай папку. На вид латунь, но что ж это за латунь, которая легче пуха? И откуда взялась?
— Напоминает птичье перо, маховое.
— Напоминает, напоминает… Вроде вашего случая, известны факты, но не ведаю причины. Перед вами самодеятельный практик. И не больше. Ничего сверх интуиции.
Заведомо хотелось ему разговориться, покрепче выразиться, но в какой-то миг он будто опамятовался, махнул рукой и сменил тон.
— И так каждый день с самого ранья. Понедельник по всем статьям. Перед выездом — тот кусочек, по приезде — вы.
— Понедельник? Я и не заметил, когда воскресенье превратилось в понедельник.
— О, вот высказывание прямо-таки ценнейшее…
Фляк подпер голову руками, снова погрузился в медитацию, что-то просчитывал, прикрывши глаза. Потом…
— Лилюся, убирай посуду и снимай с него цемент.
— Он взлетит!
— Не успеет. Лиля, очень прошу, поскорее. А вам, по собственному желанию, сейчас захочется встать.
Я поднялся, осоловелый, и непроизвольно начал отряхивать запылившиеся брюки. Как тут Фляку не взорваться!
— Чего дергаетесь, как гусь перед быком? Встаньте по-человечески, пиджак на утиных лапах!
С места он перевел меня в галоп, во все стороны поворачивал, будто с новобранцем обращался со мной добрые четверть часа. Затем я набрался смелости запротестовать. Фляк скомандовал «вольно» и позволил мне присесть.
— Уж извините, но иначе нельзя. Чую, лишились вы гравитации. Лилюха, дай нам малый кобольт и бибиту с длинным кабелем. Они лежат вместе с гейгеровым счетчиком. Лиля, попрошу, одна нога здесь…
Оказался я в сетях кабелей и кабельков.
— Не заболит и не защиплет. — Фляк пластырем прикреплял электрод за электродом. Перед включением тока пожелал удостовериться, в точности ли у меня по техпаспорту 220 вольт.
— Как у всех.
— Отлично, поехали.
Далеко не уехали, поскольку сразу меня во всю мочь тряхануло. Фляк перевел рычаг дуплексера.
— Пробивает обмотку? Может, от простуды?
— Ничего не пробивает. Просто я чихаю после цемента. Действуйте, продолжайте.
Едва включились вновь, Фляк зачмокал от восторга.
— Гравитация! Гравитация! Приборы мое чутье подтверждают. Вот она, интуиция моя!
Он позвал сестру, чтобы та тоже надивилась.
— У здорового должны быть одни плюсы, а пациент в шкалу не укладывается, все стрелки на красном поле!
— Чини его скорей, а то ужин будет на завтрак, — сказала Лиля и ушла.
Со всяческими кабелями на руках и ногах лежал я под током на раскладушке. Ежеминутно забегал Фляк, чтобы, потирая руки, проконтролировать гравиманометры.
— Идет как по маслу. Вы смещаетесь с красного поля, а мне того и надо. Ну, бодрей!
И уходил к себе, брался за штамповку барельефов горячим способом (заказов было полным-полно), чтобы зря время не тратить. Штамповать-то можно было б и холодным способом, но доводка такой продукции занимает больший срок, чем горячее изготовление. Потому-то Фляк придерживается своего метода, и с успехом — заслуживающий доверия товар отличается же от проскребанной дешевки.
Лиля в этот час занималась домашними делами. Из кухни долетал звон то горшка, то кастрюли.
Лежал я ровно кролик. «Полное расслабление и дольчефарниенте». Я не забывал о том, ведь надо было свести до минимума напряжения и натуженность. «Никаких операций в уме, ни подсчетов, ни калькуляций! Сопротивление возрастет, температура подскочит, придется подключать охлаждение, а это нам сильно затянет работу». Вот и лежал я ровно кролик, изображал кролика после первой брачной ночи. Шел навстречу себе и Фляку, чтобы поскорее освободиться от противного недуга, то есть спонтанного подскакивания.
Полеживаю, ни о чем не думая, а тут вдруг чик-трак! Контрольные лампочки ярко взблеснули и погасли, утихло и монотонное гудение аппаратуры.
Фляк появился тотчас.
— Нет тока, все встало. Понедельник, трудно быть в претензии. Лиля, свяжи-ка меня с Колодзеем! Это наш сосед, не ближний, но, будь вы стоймя, увидели бы его дом около леса. У Колодзея есть собственный агрегат, порой очень нас выручает. Но, понятно, денег стоит.