- Вот оно что, - протянул Дед, задумчиво затягиваясь трубкой, когда они остались вдвоем посидеть на крылечке и подышать ночной прохладой. Протянув руку, он ободряюще похлопал мальчика по плечу.
- Со мной что-нибудь не так?
- Напротив, внучек, напротив. Ты теперь словно повзрослел сразу лет на десять. Не каждый взрослый может похвастаться тем, что может видеть самую суть вещей.
- А что, если мне захочется рассказать людям обо всем, что я вижу? - мальчик устремил на старика не по-детски взрослый взгляд. - Захотят ли они услышать правду о себе?
- Думаю, - дед смущенно крякнул, - пока не стоит этого делать. По крайней мере, наберись опыта и сил, а там уж решай, как знаешь.
Да, драгоценный дар еще нужно с толком применить. Сможет ли внук научиться, когда нужно раскрывать людям тайну, а когда стоит и помолчать? Не превратится ли чудесный подарок в проклятье, что будет преследовать его всю жизнь.
- Не стоит так напрягаться, мой мальчик, - Дед бережно укрыл посапывающего внука овчиной, с надеждой взглянул на раскинувшееся над ними звездное небо. - Всех на свете не переубедишь. Прежде всего, это твой дар, если благодаря ему сможешь вырасти хорошим человеком, считай, что и жизнь прожита не зря.
Садовник
Сколько места вокруг...Опустив инструмент, садовник огляделся вокруг. Целые акры невозделанной земли. Только в некоторых местах зелеными подпалинами виднелись редкие разрозненные посадки. Что тут у нас: о, да среди разросшейся полыни сплошь и рядом виднеются золотистые колоски. Тяжелые, уже начинающие клониться к земле от спелых зерен. Что же, отлично. Конечно, это не целое сливочное поле ржи над пропастью сознания, но не стоит презирать скромные начинания.
Подхватив горсть земли, садовник размял ее в руках. Мягкая. Заметно, что участком все это время не пренебрегали и даже по мере сил старались за ним ухаживать. И сорняков не так уж и много, что особенно радует.
Натянув на глаза широкополую шляпу, он принялся за работу. Время поджимало, но и работы было не так уж и много: полить и прополоть немногочисленные грядки, причесать спутанную ботву, больше напоминающую непокорную зеленую гриву. Ах да, под кучей опавших листьев садовник обнаружил тугую жилку виноградной лозы - настоящее сокровище! Вероятно, она созревала уже давно. Вот обрадуется хозяин, когда обнаружит ее поутру!
Протяжный гулкий звон раздался в прогретой солнцем тягучей дремоте. Пора. Пора возвращаться. Оторвавшись от земли, садовник взмыл в небо, направляясь к постепенно угасающему проходу среди ребристых перламутровых разводов. Несколько темных мгновений небольшого тоннеля - и облачко золотистых искр выпорхнуло из уха спящего, заставив его причмокнуть во сне губами и перевернуться на другой бок. Несколько мгновений дух сновидений неподвижно висел в воздухе, приложив палец к губам. Затем тихонько рассмеялся и исчез за тяжелыми шторами.
Метерлинк
Очень много детей. Тиль еще никогда не видел столько детей сразу. Разного возраста, от худощавых подростков до копошившихся в цветах малюток, все в одинаковых балахонах цвета облаков. Впрочем, нет. У тех, что постарше, начинали проявляться разные оттенки, окрашивая одежду в сливочно-белый, цвет розового жемчуга, едва уловимую тень, в какую окрашивается туман над лавандовым полем. Группа девушек в одинаковых белых платьях присматривала за детьми, не разрешая им слишком сильно шуметь, чтобы не разбудить похрапывающего в беседке седовласого старика, даже во сне не выпускавшего свой крученый посох с песочными часами на конце.
- Посторонись! - промчался мимо Тиля кучерявый темноволосый крепыш, бережно сжимая что-то в ладонях.
- Она появилась, наконец-то расцвела! - восторженно восклицал мальчик, теребя одну из девушек за платье и протягивая ей похожий на сердечко темно-красный фрукт, из которого показалась нежно-розовая стрелка молодого ростка.
Девушка улыбнулась, ласково потрепав его по голове и приложив палец к губам. Рядом с ней пара ребятишек собирала огромную многоярусную пирамиду из стеклянных фигурок. Верхние ярусы состояли из фигурок побольше. На их спинах располагались другие - с каждым уровнем все более и более изящные и невесомые, до самого верха, на котором умещалась в круг всего пара аметистово-сизых голубей с распростертыми веером крыльями и маленький рыжий козленок. Последний, упрямо склонив голову с едва наметившимися бугорками рожек, никак не хотел стоять ровно и все время заваливался набок, грозя развалить всю хрупкую конструкцию.