Вихрь лепестков кружится вокруг нее в тоскливом вальсе, заставляя мысли кружиться беспорядочным калейдоскопом воспоминаний. Темная фигура скрывается за пестрым занавесом опадающей листвы, сливаясь с обнаженными рядами деревьев. Круговорот снов рассыпается за ней, опадая снежными хлопьями остывшего пепла.
Письмо
Маленький листок бумаги. Невзрачно-серый, помятый, с виновато поджатыми ушами Надо же, письмо. Ей. От кого, интересно?
Зябко поведя плечами, Писательница пощекотала нос потрепанной кошке, ярко-желтой, шерстяной, вышитой на рукаве старой кофты. Нерешительно прошлась по вымытым до блеска скрипучим половицам. Долго протирала платком роговые очки, прежде чем решилась вскрыть шуршащий конверт.
Темно, ничего не видно.
Из-за тяжелой темно-зеленой занавески брызнул солнцем неожиданно яркий день. А ведь еще утром небо было затянуто глухим ватным одеялом, и дорога за оградой зловеще поблескивала накатанной корочкой льда.
Ярко-зеленые листочки блокнота вывалились ей на колени. От набегающих друг на друга муравьиных строчек запестрило в глазах. Рисунки, наброски, полузабытые имена, обрывки фраз. Все это показалось ей странно знакомым. Неужели кто-то прознал о ее хандре и решил поддержать таким вот необычным способом?
Забавно. На конверте в строке отправителя значится ее имя. Писательница перечитала надпись несколько раз. Ошибки нет: ее имя и фамилия, написанные ее крупным почерком.
Наконец ее озарило: письмо в будущее, ну конечно. Она сама отправила его с полгода назад, судя по расплывшемуся штампу. Сама бережно засовывала в конверт разноцветные открытки, писала ободряющие надписи в ажурных уголках – на самих листочках не оставалось места от набросанного в спешке нового мира.
Ну и ну. Писательница любовно разгладила помятые листочки, вглядываясь в лица героев. А ведь она помнит каждого из них. Вот этот пришел к ней во сне, этот – вынырнул из кухонной раковины, когда она мыла посуду. А эту капризная дама до сих пор не соизволила показать свое истинное лицо, кутаясь в паутинную вуаль. Чихая и потягиваясь на солнышке после долгой спячки, персонажи новой сказки – а может быть, и целой книги, - с интересом поглядывали друг друга и на свой начинающий вырисовываться мир.
Даже в воздухе повеяло новыми красками. Писательница поднесла к лицу свое обретенное сокровище. Нет, помимо привычного запаха краски от листка бумаги странно веяло какой-то неуловимой свежестью. Легкой зефиринкой хорошего настроения. Что это, цветы?
Ах да, верно. У почтальона же в петлице красовался разноцветный букетик крокусов. Аромат до сих пор витает по квартире, робкий, нежный. Но именно от него внутри возник неожиданный заряд бодрости.
Пора наконец выйти на улицу. Довольно прятаться взаперти.
Раз, два, три... Ровно десять шагов по залитой солнечной водой дорожке. Неуверенно потоптавшись на краю огромной лужи в снежных подпалинах, Писательница наконец сделала решительный шаг в своих резиновых сапогах. Еще один, и еще – до спасительной скамейки под старым вязом.
Откуда-то в сад забрел совершенно желтый кот. Целая охапка канареечно-теплого меха, в комплекте с парой медово-томных пуговичных глаз. Примостившись на краешке, Писательница нащупала в кармане верный блокнот в клетчатом переплете, ухватила-таки за кончик юркий огрызок карандаша, и прямо здесь, под неугомонный щебет птиц и одобрительно-пушистое урчание начала выписывать свою новую историю.
Актриса
Ярко-алые розы. Почти в тон ее бархатного платья. Актриса переложила перевязанный шелковой лентой букет на столик и поправила помаду, глядясь в мутно-бледное стекло. Улыбаясь, коснулась длинной золотой цепочки, укрывшейся в уютных складках кружев. Украдкой нащупала на конце ключик – крохотный кораблик под полосато-бумажным парусом. Наконец-то, спустя столько лет…
Поезд дернулся, напоминая, что не стоит вспоминать о возрасте даже под предлогом нежной ностальгии. И все же полузабытые воспоминания добавили трепета в темный взгляд, подчеркнутый дымчато-серыми тенями. Так даже лучше. Еще добавить нотку нежности в чуть дрогнувший голос – и вот она, долгожданная встреча матери с сыном.