Кровь текла непрерывным потоком. В ямочке у ключицы набрался глоток. Сем Нарайн собрал его губами, чувствуя трепет тела, из которого уходила жизнь.
Жеватели, огромные лоснящиеся от пота мужчины с хорошо развитыми челюстями, по очереди сплевывали обильно смоченную слюной пищу в общую посудину. Размешав, распорядитель поднес ее — по старшинству — сначала Кхлах Тланку, затем Сему Нарайну.
Церемония завершилась.
Зал отдыха встретил их влажной прохладой. Можно немного передохнуть, сбросить с себя напряжение официоза. К Кхлах Тланку подбежал служка и обрызгал аэрозолем. Сем Нарайн устало опустился в кресло, прополоскал рот. Он хорошо справился ео своим делом. Безмерное напряжение, увенчавшись успехом, одарило ощущением всепоглощающего счастья. Неужели и эти мгновения когда-нибудь забудутся, затеряются в бесконечной череде иных его дней?.
Ложи у стены постепенно начали заполняться Главами Семейств. Они не должны упускать из виду своего Правителя.
— Это Тхан Кхла Тланк, — представил Кхлах Тланк молодого тхланка, — мой младший сын, избранный мне на замену.
Все правильно, подумал Сем Нарайн. Юности простительно вновь и вновь задавать вопросы, ответы на которые известны, но требуют осмысления.
— Это были не люди, — замаскировал извинения Тхан Кхла Тланк, — это неодушевленные таа, специально выращенная пища. Подобные им впредь производиться не будут.
Сем Нарайн кивнул. Он знал, что этот жест понятен тхланкам. Никто не смеет отрицать, что колонисты Грааля действительно оказались блестящими специалистами. За невероятно короткий срок — полгода — досконально разобрались с тхланкским языком, образом мышления, социальным устройством. Довольно точно определили их научно-технический уровень. Фактически завершили медико-биологические исследования. По злой случайности среди них не оказалось ни одного профессионального политика, и список оскорблений, нанесенный ими тхланкам, превысил разумные пределы. Эту ошибку пришлось исправлять ему, Сему Нарайну.
— Тхан Кхла Тланк должен занять мой пост через два года. Столько мне запрограммировано активно прожить. Но еще одна такая церемония, и дни мои завершатся до срока, — продолжил Кхлах Тланк.
«Столько мне запрограммировано прожить…» — такое знание есть проявление побочных результатов генной инженерии тхланков на самих себе. Много чего они успели понаделать, прежде чем задумались о тяжести платы. Компьютеры у них живые, а вместо роботов в качестве прислуги киборги — полуживые механизмы.
Обменялись текстами договоров. Публично зачитанное составляло ничтожную часть наработок последних трех суток. Бесконечные определения, разъяснения, протоколы, заявления, комментарии и прочее-прочее явились тяжким трудом многочисленной команды блестящих экспертов, возглавляемой Семом Нарайном, и невесть какого количества не менее искусных гроссмейстеров слова Тханка. Экземпляр договора для Галактического Содружества изначально составлялся на служебном диалекте универсального языка, с ним хлопот не было. Тхланкский экземпляр вынужденно разрабатывался на ритуальном языке, многочисленными поколениями поэтов используемом для написания гимнов. Каждое слово приобрело смысловую множественность, самые невинные словосочетания превратились в идиомы. Сем Нарайн совсем не был уверен, что проделанная работа не потребует скорых исправлений.
Лоткал уже начал покидать его. Сем Нарайн выпил стакан тонизирующего напитка, отдавая последние распоряжения роботам. Они сворачивали его походный лагерь.
— А вы, люди, сколько живете? Правда ли, что вы не знаете пределов своей жизни?
Осязательные усики молодого Тхан Кхла Тланка дрожат, передавая возбуждение. Сем Нарайн раскопал в складках плаща нагубник, надел его.
— Да, правда. Сложилась парадоксальная ситуация: новые методы продления жизни находятся быстрее, чем мы стареем. Конечно, люди умирают от болезней, несчастных случаев и прочих недоразумений, но на моей памяти из тех, кого я лично знаю, в течение последних ста лет никто не умирал естественной смертью.
— Благодаря успехам вашей генной инженерии?
— Нет. Мы ввели жесткий запрет на евгенику и прикладываем массу усилий, чтобы он выполнялся. Хватит с нас меритских магов и лордов Ремиты! Продлением жизни у нас занимаются врачи общего профиля — геронтологи. Используются физиопроцедуры, специальные вытяжки редких растений. Наконец, открыты уникальные планеты, простое пребывание на которых омолаживает. Это, конечно, Анга. Грааль почти идентичен ей.
— Так вот почему вам так дорога эта планета! Вы готовы поменять ее на сотню других… Хотя для вас сто планет, может быть, совсем немного? Сколько планет вы заселили?
— Галактическое Содружество, от лица которого я уполномочен здесь находиться, объединяет около 600 планет. Примерно столько же обитаемых миров входит в иные политические образования. А в целом нам известно более пяти тысяч планет, освоение которых не имеет принципиальных трудностей при современном уровне техники. Каждый год число таких планет, пригодных для заселения, но необитаемых, увеличивается. Если в начале космической эры скорость освоения новых миров была экспоненциальной, то сейчас колонизация новой планеты — событие неординарное.
— Почему?
— Я много думал над этим. Причин начальной бурной экспансии было много. Одних влекло неведомое, других — жажда приключений… а кто искал просто самоутверждения. Многие бежали с перенаселенной Земли в надежде обрести где-то вдали лучшую жизнь. Определенную роль, я полагаю, сыграло чувство собственного ничтожества перед глубинами открывшегося нам пространства, а также страх перед неведомыми угрозами извне. Постепенно мы поняли, что для познания мира не обязательно топтаться по нему. После встречи со снуссами уверились, что нам ничего не грозит. Достигли уровня материального благосостояния, исключающего какие-либо неудобства при любой плотности населения. Одним словом, нашли иные сферы приложения своих сил.
Сем Нарайн умолчал о своей боли. Прогресс, как и любое смысловое действие, должен иметь более щедрую почву, чем капризное и непостоянное чувство любопытства. На заре цивилизации к новому, из ряда вон выходящему, человека толкал страх за свою жизнь и жизнь его близких. Затем — страх лишиться материального благополучия. Стыдясь столь низменного мотива, люди отшлифовали механизм приукрашивания действительности. Они научились создавать образ Врага, борьба с которым благородна и способна творить героев, достойных подражания. А как быть в абсолютно благополучном мире? Как подсластить горькую правду, что ныне двигатель прогресса — скука, а причина теперешних безумств — банальное отчаяние от бессилия разорвать пелену монотонных благостных будней? Чем приукрасить эгоистичное желание жить настоящей, интересной и полнокровной жизнью невесть сколько долгих лет?
Тхан Кхла Тланка устроил ответ. Эта тема его пока мало интересовала.
— А когда вы откроете для нас свои информационные банки?
— Все зависит от вас. Как только вы найдете подходящую площадку, мы сразу начнем строительство приемо-передаточной станции транспространственной связи. На это уйдет недели две, не больше. Главная трудность — сборка автономного источника питания.
— Мы получим доступ ко всем вашим научным разработкам, техническим достижениям?
— Ну конечно.
— И сразу сможем делать то, что можете вы?
— Я бы не ставил знак равенства между «знать» и «уметь». Путь от теоретической разработки, даже от формализованного описания какой-либо технологии до ее внедрения в практику бывает долог и тернист. В Содружестве отработана система взаимного обмена информацией, своего рода торговля, где обычный товар — технологии в виде удобных для инсталляции компьютерных программ.
— А у нас найдется, чем торговать?
— Думаю, что да. Сразу после ратификации нашего договора при Галактическом Совете будет создана специальная служба для передачи вам знаний… — усталость сказывалась, и Сем Нарайн чуть было не произнес «безвозмездно, чтобы преодолеть вашу отсталость», но вовремя исправился, — знаний, необходимых для плодотворного и взаимовыгодного сотрудничества.