— Где этот прибор? Брендан пожал плечами.
— Я подозреваю, что он просто испарился. Мы нашли обожженную проводку. Интересно еще другое: зафиксировано, что после совершения преступления несколько раз включалось другое хадрайверное устройство, направленного действия. Домашние компьютеры, которые сумели восстановить свои функции после первого воздействия, полностью вышли из строя. Второй прибор, несомненно, включал убийца.
— Когда обнаружили тело?
— В полночь. Местная медицинская служба запрещает в одиночку проводить непрерывные работы длительностью более трех часов. Когда истек положенный срок, диспетчер сделал очередной запрос и, не получив ответа, заподозрил неладное.
— Значит, никаких записей, никаких следов преступника?
— Убийца прибыл на лите. Приземлился на лужайке перед домом. Прошел в приемную. Сделал своё дело и убыл в неизвестном пока направлении.
— Следы, феромоны? Брендан виновато развел руками.
— Экспертиза средств, которыми пользовался преступник, проведена?
— Шнур подвергся полному исследованию. Изготовлен он из обычного натурального шелкового волокна, ранее нигде не использовался. Никаких следов.
— Место изготовления?
— Мы провели самый тщательный анализ изотопного состава волокна, но результаты мало что говорят. Его могли вырастить на добром десятке планет.
— А летательный аппарат? Если преступник использовал его, то должна остаться масса зацепок.
— Лит мы пока не нашли.
— Не понимаю.
— Вчера в десять вечера закончился карнавал. Было большое перемещение народа. Затем был дождь, чтобы прибить пыль, придать свежести. В результате образовался массивный информационный пласт, маскирующий следы преступления. Но мы не теряем надежд. Пойдемте в мою палатку. Я покажу вам материалы.
Походная палатка Брендана стояла у самого основания спешно воздвигаемого купола. Совершенная система защиты изолировала ее от внешнего шума, а мягкие кресла и полный набор приборов микроклимата создавали видимость уюта. Дегустируя популярные на Гранисе напитки, Эс Мерлин бегло просмотрел протоколы осмотра места преступления и результаты патолого-медицинской экспертизы.
— Родственники убитого оповещены?
— Гуго Ван Теренс был одинок. Он уроженец Кирры, и его родные погибли вместе со всей колонией. Детей у него нет, а восемь его бывших жен в один голос заявляют, что знать не знают такого человека.
— Ничего себе отношения!
Брендан, проявляя определенную нервозность, протянул предварительный план расследования.
— Покойный полностью отдавал себя служению всему человечеству. Он был нашим настоящим лидером и, поверьте, весьма заметной фигурой и здесь, на Гранисе, и за его пределами. Выбран Посланником во второй раз. Член 40 различных комиссий и советов, 6 клубов, более 70 общественных движений — от Союза социоинженеров до Общества содействия развитию трудовых навыков у трудных подростков. Понятно, что круг общения невероятно большой. Мотив преступления совершенно непонятен.
— Вас что-то беспокоит?
— Ах, право, мне неловко…
— И все же?
— Я здесь с раннего утра. Устал неимоверно. С ужасом предвкушаю неизбежную выволочку медицинского куратора. Мой рабочий день должен был закончиться много часов назад. Хозяйничайте, пожалуйста, без меня. Мои следственные программы запущены, дождь я перенес на поздний вечер, купол явно успеют закончить до него. Я здесь не нужен.
— Завтра я вас увижу?
— Боюсь, что нет. Завтра будет мой заместитель. Он рвется внести свою лепту, у меня же обязательный выходной.
— Как так?
— Увы. Я понимаю, что это непорядок, но не могу растолковать это своему медицинскому надсмотрщику. Словом, на Гранисе могут задушить, но позволить сгореть на работе — никогда!
— Что ж, до свидания, лейтенант.
— До свидания, майор.
Изучив структуру вопросника Брендана, Эс Мерлин понял: лейтенант кривил душой, говоря, что мотив убийства ему неясен. Направленность поиска была однозначной: убийство по политическим мотивам. Что ж, возможно, он и прав. На миг оторвавшись от проектора, Эс Мерлин вдруг почувствовал, что у входа в палатку кто-то стоит. Поднявшись рывком, он выскочил наружу.
Мужчина неопределенного возраста. Довольно упитан, но мягкотел. Бегающие глаза.
— Кто вы? Что вы здесь делаете?
— А вы кто? По какому праву вы хватаете меня? Уберите руки.
Эс Мерлин представился. В ответ незнакомец, мгновенно избавившись от испуга, буркнул коротко: — Я Метмон.
— Метмон? Это имя? Род занятий?
— Меня так зовут. — Незнакомец распрямил плечи и, казалось, чуть приподнялся на цыпочках. —
Разве это имя вам ничего не говорит? Вспомните-ка: Инверторы Метмона…
— Это какие то экзотические животные, внесенные в Красную книгу?
— Вопиющая безграмотность! Это космические объекты неясного происхождения. Туроутир Агенарга…
— Не надо продолжать. Вы, стало быть, сподвижник великого адмирала и первооткрыватель этих самых Инверторов?
— Ну не совсем первооткрыватель, но…
— Так что вы здесь собирались делать?
— Я первый ученый, который начал систематически изучать Инверторы в том знаменитом разведывательном полете…
— Что вам здесь нужно?
— Видите ли, я начальник канцелярии Посланника Гуго Ван Теренса. Его, если можно так выразиться, правая рука. Нам сообщили, что Посланника… не стало.
— Кто сообщил? Когда?
— В очередной сводке новостей. Передавали ужасные подробности. Это правда?
— Да, правда.
— Боже мой, Боже мой…
Появился Умник, сопровождаемый процессией разнообразных механизмов. Эс Мерлин позвал его жестом, указал на Метмона, застывшего в глубокой задумчивости.
— Он чист, — определил догадливый Умник. — Ни оружия, ни каких-либо специальных приспособлений. Где размещать оборудование, босс?
Эс Мерлин показал место рядом с палаткой Брендана и подошел к Метмону.
— Вы так и не ответили на мой вопрос. Что вы собирались делать?
— Любезный, что я собирался делать, касается только меня, и я не обязан отчитываться перед кем бы то ни было. Как преемник убитого, Гуго Ван Теренса, я принимаю верховную власть на Гранисе и беру расследование этого дела под личный контроль. Следует как можно быстрее обезвредить убийцу. Следует обеспечить как можно более широкое освещение хода следственной работы. Кого из подозреваемых вы уже допросили?
— Никого.
— Как так? Я удивлен.
— У нас иные методы работы. И я должен сказать, что вы, видимо, не вполне знакомы с действующим законодательством. Расследование ведет уголовно-розыскная служба Граниса, ее начальник — лейтенант Брендан. В своей деятельности она строго следует инструкциям й использует только аттестованную аппаратуру. Никто не имеет права вмешиваться в ход расследования. Я назначен наблюдающим, что на деле выливается в проведение мною параллельного расследования — не больше. Никакого контроля. Никакого давления на следователей. Вам ясно?
— Да-да… Я имел в виду… имел в виду, что готов оказать следствию любую посильную поддержку. Я уверен, что преступление совершено нашими политическими недругами. И момент они выбрали самый неподходящий. Наша партия — единственная сила, способная примирить непримиримое, найти компромисс там, где не умеет больше никто. Я лично разрабатывал политическую линию нашего движения, вопросы стратегии и тактики. Гуго Ван Теренс — только исполнитель…
— Подождите. Как я понял, вы хотите мне помочь, объяснить, как говорится, местную специфику?
— Да-да, но не только местную. Гранис — не рядовой член Содружества. Все, что происходит у нас, затрагивает основные политические силы…
— Хорошо. Я готов вас выслушать. Давайте отойдем в сторонку, чтобы не мешать моим роботам.
Разговор стоя, по наблюдениям Эса Мерлина, всегда почему-то значительно короче, чем на ту же тему, но в удобной обстановке. Метмона это правило явно не касалось — он говорил и говорил. Поначалу Эс Мерлин расстался с иллюзией, что Гранис — рай. Скорее это был питомник людоедов, как, впрочем, и все Содружество. Поймав ряд несуразностей, Эс Мерлин сделал поправку в восприятии и стал запоминать только факты, а не их оценки. Как он понял, за внешне благополучным фасадом на Гранисе бушевали настоящие страсти. Весьма влиятельные силы — он мысленно назвал их изоляционистами — ратовали за выход Граниса из Галактического Содружества, сближение с Внутренними мирами. В противовес им другая группа — условно называемая культуртрегерами — была недовольна скромной ролью Граниса в политической и экономической жизни Содружества. Третья сила, опирающаяся на местную Школу Гуро, предлагала свой, религиозный путь реформирования общественного сознания. Были еще и четвертые, пятые, шестые… В этих условиях Гуго Ван Теренс — роль Метмона следовало определить из других источников — выбрал абсолютно выигрышную нишу. Он объявил себя прогрессивным консерватором, проявил высокое мастерство политической эквилибристики и стал единственной фигурой, уравновешивающей крайности.