– Вы не стесняйтесь, Юрий, наливайте сами, если захотите. Я хозяин ещё тот...
Налив себе и гостю полные чашки, Борис продолжил:
– Мне повезло. У меня был хороший материал. Еноты – сметливый народец. Они умнее, чем мы думаем. Если этот зверёк проживает в одном доме с человеком, то начинает различать около полсотни слов, иногда больше, вплоть до сотни. После моих экспериментов они стали понимать около двухсот. И произносить их! Вот уже и вполне обиходная лексика. Вы обратили внимание на речь Босяка? Самые простые, необходимые слова.
Юрий кивнул:
– Да, верно. Простые и короткие. Он сам сказал мне, – с улыбкой произнёс Согдеев, – Что многое ещё не может выговорить. Прямо так и заявил!
– В общем, работы - непочатый край, — продолжал Раскин, – Главное ещё впереди. И этого довольно много. Взять хотя бы чтение. Енот видит совсем не так, как мы с вами. Я экспериментировал с линзами, они корректируют их зрение, так что оно почти приближается к нашему. Но – почти. Если это не поможет – есть другие способы. Нужно ещё и подстраиваться под их восприятие – необходимо придумать специальные книги. Научимся печатать такие, чтобы еноты могли их читать.
– А они сами, что об этом думают?
– Еноты? – уточнил Раскин, – Можете не поверить, Юра, но они в восторге! И дай им бог… – добавил он, уставившись на тлеющие поленья.
Глава 3
Глава 3
Ступая вслед за механором, Юрий поднялся на второй этаж, где размещались гостевые спальни, и проходя по коридору, услышал надтреснутый старческий голос:
– Это вы?
Согдеев растерянно остановился.
– Это старый хозяин, его зовут Трофим Дмитриевич, – еле слышно прошептал Дядюшка, – Видать, не спится.
– Да, я! – отозвался Юрий.
– Не сильно утомились? – спросил голос.
– Да не, нормально.
– Тогда идите ко мне, поболтаем, – пригласил старик.
Трофим Раскин сидел посредине широкой кровати в разноцветной вязаной шапке. Перехватил удивлённый взгляд гостя:
– Да уж лысый совсем... Зябну без шапки.
И тут же прикрикнул на механора:
– А ты чего замер, как истукан? Принеси-ка, гостю водочки. Да закусить.
– Будет выполнено, хозяин, – ответил Дядюшка, и удалился.
– Присаживайтесь, – предложил старый Раскин, – Давайте, садитесь поближе, и приготовьте уши на долгий рассказ. Я, как наболтаюсь, засыпаю лучше. Да и не каждый день новые лица вижу, честно говоря. А ещё лучше сказать – сто лет гостей тут не было, – и скрипуче, с прикашливанием захихикал, – Хе-хе-хе...
Согдеев присел на стоявший рядом с кроватью стул с высокой спинкой.
– Ну как вам мой Борис? Познакомились? – спросил старик.
– Ваш сын?... – Неожиданный вопрос озадачил Юрия, и он на короткое время замолчал, затем выдавил:
– Ну, мне показалось, он просто молодец. А его достижения с говорящими енотами... Это вообще нечто на уровне фантастики...
Старик Раскин усмехнулся:
– Эти его забавы с енотами! Может, что и получится... А вам никто не рассказывал, как его Босяк сцепился со скунсом? И откуда только эти иностранные зверушки берутся? Впрочем, что я говорю – климат так изменился... Пиковина везде растёт, чу́дная трава, и ничего не стоит. Полно её на любой поляне. А теримаго... Никогда их тут не было. Только вот теперь тепло у нас стало, почти джунгли вокруг. А ты знаешь, что эти тараканы создают под землёй настоящие мегаполисы? Я имею в виду размеры. Да и семьи у них по нескольку миллионов особей! В голове не укладывается.
Юрий кивнул:
– Да, Трофим Дмитриевич, я знаю об этих насекомых. В Мировом совете уже организован целый отдел. Они изучают. Насколько я знаю, пока проблемы с ними нет. Но специалисты анализируют феномен появления теримаго в наших широтах.
Раскин сцепил руки в замок, и скривил губы:
– Знаете, а у меня ведь ещё сынок есть, Алексей. Я его просто Аликом зову. Он сейчас далеко от Земли, так далеко еще ни один человек не забирался. К звездам летит. И какого чёрта там делать?
Согдеев кивнул:
– Я знаю об этой экспедиции. Читал. Отправились на границы Солнечной системы. Это, наверное, тоже надо изучать. Мировой Совет направляет почти весь свой бюджет на науку. А куда ещё – мирная жизнь сама подсказывает, что делать дальше. Войны больше не ведутся.
Раскин одобряюще покивал, и продолжил:
– Мои отец был хирургом, хотел и меня врачом сделать. Должно быть, сильно переживал, что я не пошел по его следам. Но если бы он дожил до этого дня, он сейчас гордился бы нами.