– И что, термиты эти действительно в многоэтажке живут?
– Ага, так и есть… Да это… это… – Парнишка захлебывался от возбуждения, – Только этот дом теперь настоящая гора! Но это ещё не всё! У них сейчас тележки есть, а из самой высокой горы трубы торчат, а из труб дым идет. А потом… а потом…
– Ну, что потом было?
– Потом мы с Борькой испугались. Не стали больше глядеть. Нам стало страшно, ну и дали оттуда дёру!
Сообщив это, мальчишка вернулся на свой матрас, и заявил, устраиваясь удобнее, – Ладно, спать буду. Нет, ну это ж надо, а? Термиты грузчиками стали!
Глава 6
Глава 6
Потерявший дар речи от увиденного, Согдеев стоял, задрав голову вверх перед совершенно необычным сооружением. Когда-то, давным-давно, это действительно был десятиэтажный жилой дом. Но теперь прямоугольная строительная конструкция превратилась в остроконечную, огромную пирамиду. В некоторых местах из неё действительно торчали трубки, сделанные из полого дудака. И из них извергались крохотные клубы едкого дыма белого цвета, который по своим внешним признакам происходил совсем не от сжигания древесины, это явно был дым от сгорания кокса – признак плавки металла.
Вокруг высоченной, бурого цвета горы простиралась ровная поверхность, на которой происходила активная деятельность – в разные стороны уходили узенькие дороги, по которым теримаго и в самом деле тащили миниатюрные тележки. Они сновали по бесчисленным дорожкам, теряющимся среди кочек, далее уходившими в густые заросли высокой поросли дудака, но все торные дорожки сходились и расходились к одному центру – огромной пирамиде... Туда, в лес, тележки шли пустые, обратно – груженные семенами, а то и расчлененными насекомыми. Знай себе катят, весело подпрыгивая, малюсенькие тележки, запряженные термитами.
Куски старого дудака, валявшиеся под ногами, были основательно изъедены насекомыми, а остатки сгнили и рассыпались. Но вокруг миниатюрной промзоны высились густые заросли этого трубчатого дерева.
Немного поодаль от бурой громадины начинался изрезанный дождевыми ручьями склон; развалины древних строений чередовались с крохотными лужайками и кронами могучих дубов. Место было совершенно глухое – должно быть, человеческий голос тут давно не звучал, только ветерок шелестел листвой, да попискивали мыши, снующие по своим тайным тропкам.
Это было место, где колония термитов могла существовать, не опасаясь ни колеса автомобиля, ни ноги охотника, продолжая линию жизни без разума, которая началась за долгие миллионы лет до того, как появился сам человек, и, конечно, задолго до того, как на Земле родилась первая абстрактная мысль. До произошедших сегодня изменений у теримаго была ограниченная, застойная жизнь, весь смысл которой сводился к физическому существованию рода.
И вот однажды, кто-то перевел стрелку, направил эту группу насекомых по другой дороге, дал свободное время для открытия ими тайны колеса, тайны выплавки металлов. Сколько помех для развития культуры, для прогресса убрано тем самым с пути этого членистоногого существа.
Угроза голода, надо думать, одна из них. И она, пожалуй, – самая главная. Но, избавленные от необходимости непрерывно добывать пищу, имея вокруг себя быстрорастущий дудак, и готовые стены для обустройства жилища, термиты получили досуг, который можно было использовать на что-то другое.
Еще одно племя ступило на путь к величию, развивая свое общество, заложенное в седой древности, задолго до того, как вечно голодная и безмерно жестокая тварь, именуемая человеком, начала осознавать свое предназначение.
Куда приведет этот путь? Чем станет теримаго ещё через миллион лет? Найдут ли, смогут ли найти человек и насекомое общий знаменатель, чтобы вместе созидать свое будущее, как сейчас ищут, и находят этот компромисс енот и человек?
Юрий покачал головой. Такое предположение очень сомнительно… В жилах енота и человека течёт хоть и разная, но кровь, а теримаго и человек – небо и земля. Этим двум организмам не дано понять друг друга. У них нет той общей основы, которая для енота и человека сложилась многие тысячи лет назад, когда они, – каждый по-своему, – выживали в тёмных пещерах и густых зарослях, прячась от одних и тех же хищников.
Он скорее почувствовал, чем услышал шелест шагов в высокой траве за спиной. Резко поднялся, повернулся и увидел перед собой мужчину. Долговязого мужчину, одетого в рваные лохмотья, с покатыми плечами и огромными ручищами, которые оканчивались чуткими белыми пальцами. На плече он держал за горловину увесистый мешок.