– Это вас называют Федькой? – хриплым от испуга голосом спросил Согдеев.
Незнакомец снял с плеча груз, и кивнул:
– А вы тот самый тип, который выслеживает меня?
– Наверное, да, – оторопело признался Юрий, – Хотя не за вами лично, но за такими людьми, как вы.
– Не такими, как все, – ехидным тоном поправил его бродяга.
– Почему вы тогда убежали? Я не успел спасибо сказать за ремонт лазера.
Федька внимательно смотрел на Согдеева, не произнося ни слова, но было видно, что он еле сдерживает смех.
– И вообще, – продолжал Юрий, – Как вы догадались, что излучатель не работает? Вы за мной следили?
– Да нет, конечно, на кой ты мне сдался. Просто я слышал, как ты об этом думал.
– Слушал, как я думал?
– Ага, – подтвердил собеседник, – Я и сейчас слышу твои мысли.
Юрий натянуто усмехнулся. Не очень тактично, но вполне логично. Этого можно было ожидать, и не только этого…
Он показал рукой на гигантский термитник.
– Это твои подопечные?
Федька кивнул, и Гранту снова показалось, что он с трудом удерживается от смеха.
– А что ты всё смеёшься? – не выдержал Согдеев.
– Да совсем я не смеюсь, – ответил собеседник, и Юрий почему-то ощутил жгучий стыд, словно он был ребенком, которого нашлепали за плохое поведение.
– Тебе нужно записать про свои опыты, и опубликовать потом, – сказал он, – Можно будет сопоставить их с тем, что делает Раскин. С енотами.
Человек пожал плечами
– Я никогда такого не делаю. У меня нет никаких записей.
– Нет записей?
Долговязый повернулся, и задрав голову, посмотрел на термитник:
– Надеюсь, ты сообразил, почему я это сделал? – спросил он.
Согдеев глубокомысленно кивнул:
– По крайней мере, пытался. Думаю, тебе просто было любопытно посмотреть, что получится. А может быть, руководило сострадание к менее совершенной твари. Может быть, ты подумал, что преимущество на старте еще не дает человеку единоличного права на интеллектуальное величие.
Глаза Федьки сверкнули:
– Интересная мысль, пожалуй. Мне это даже не приходило в голову.
Он присел подле дорожек, по которым термиты продолжали катить тележки с грузами:
– А ты никогда не задумывался, почему это термиты изначально продвинулись достаточно далеко, потом вдруг застопорились? А ведь они создали почти безупречную социальную организацию! Почему же на том успокоились? Что их остановило?
– Ну хотя бы существование на грани голода, – ответил Юрий.
– Верно. Но самое главное – зимняя спячка, – добавил бродяга, – И необходимость строительства дома для жизни зимой. А спячка что делает – стирает всё, что отложилось в памяти за лето! Каждую весну начинай всё с самого начала. Термиты не могли учиться на ошибках, копить опыт. Они ведь они создают подземные города размером с Великобританию. Помнишь, было такое государство?
Юрий кивнул:
– Да, я читал, до изменения климата было такое. Вроде на островах, верно?
Не слушая ответа, Федька продолжил:
– И я подумал, что кощунственно было бы не протянуть руку помощи такому племени. Ну, и интересно. конечно же, было – что из этого может получится. Главная проблема – питание. Они ведь пожирают до полутонны древесины в год – один термитник! Они становятся основоположниками целых экосистем! Они – наикрутейшие в мире тараканы. Тараканы на максималках! Одна колония может состоять из трёх миллионов особей! Вместе теримаго – единый организм, мега-мозг, который творит немыслимые для насекомого вещи! Жрать абсолютно несъедобную пищу термитам позволяют бактерии. Их в желудке насекомого несколько десятков видов, и все они превращают несъедобную целлюлозу в питательные сахара. Надо сказать, что и те, и другие существовать друг без друга просто не могут. Если, к примеру, термита накормить антибиотиками, его кишечные друзья сдохнут, а после – и он сам, так как пища останется не переваренной.
Согдеев удивлённо спросил:
– Антибиотики, говоришь? Так значит, антибиотики могут их убить?
Бродяга кивнул:
– Верняк! Но я же не стал их травить, а наоборот.
Юрий задумчиво сказал:
– И ты и стал их подкармливать дудаком…
– И помог им с готовым жильём! – подхватил бродяга, – Чтобы избавить от спячки. Чтобы им не надо было каждую весну начинать всё сначала.
– А тележки?
– Сам смастерил две-три штуки и подбросил им. Десять лет присматривались, наконец все же смекнули, что к чему.
Юрий указал кивком на трубы: