– Мы всё еще земляне, более всего земляне, – заговорил он, – Мы только-только начинаем прикасаться к тому, что нам предстоит познать, к тому, что было сокрыто от нас, пока мы оставались землянами, именно потому, что мы были землянами. Потому что наш организм, человеческий организм, несовершенен. Он плохо оснащен для мыслительной работы, свойства, необходимые для того, чтобы достичь подлинного знания, у нас недостаточно развиты. А может быть, у нас их вовсе нет…
Он оглянулся на ангар – крохотный черный бугорок вдали.
Там остались люди, которым недоступна красота Каверны. Люди, которым кажется, что её поверхность закрыта мятущимися тучами и хлещущим дождем. Незрячие глаза. Никудышные глаза… Глаза, не видящие красоту этих облаков, не видящие ничего из-за кислотного шторма. Тела, неспособные радостно трепетать от трелей звонкой музыки над клокочущим потоком. Люди, странствующие в одиночестве, в ужасающем одиночестве, и речь их подобна речи малых детей, намеренно коверкающих слова для таинственности, и не дано им общаться так, как он общается с Ворилой, безмолвно, совмещая два сознания. Не дана им способность читать в душе друг друга.
Он, Павел Окунев, настраивался на то, что в этом страшном мире его будут подстерегать ужасы, прикидывал, как укрыться от неизвестных опасностей, готовился бороться с отвращением, вызванным непривычной средой. Но вместо всего этого он обрел нечто такое, перед чем блекнет все. что когда-либо знал человек. Быстроту движений, совершенство тела. Восторг в душе и удивительно полное восприятие жизни. Более острый ум. И мир красоты, какого не могли вообразить себе величайшие мечтатели Земли.
– Ну, двинули? – позвал его енот.
– Куда мы пойдем?
– Все равно куда. Пошли, там будет видно. У меня такое чувство… или предчувствие…
– Я все понял, – сказал Павел.
Потому что им владело такое же чувство. Чувство высокого предназначения. Чувство великой цели. Сознание того, что за горизонтом тебя ждет что-то небывало увлекательное и значительное.
В этот миг он понял – остальные семеро чувствовали то же самое. Властное стремление увидеть, что там. за горизонтом, неодолимый зов яркой, насыщенной жизни.
Вот почему они не вернулись.
– Я не хочу возвращаться, – неожиданно заявил Ворила.
– Но мы не можем подводить тех, кто остался там, в ангаре, да и на поверхности, – возразил Фаулер.
Он сделал шаг-другой в обратную сторону, потом остановился.
Возвращаться в ангар… Возвращаться в пропитанное ядами, вечно ноющее тело. Прежде он вроде бы и не замечал, как все тело ноет, но теперь-то знает его пороки.
Снова вернуться в мутное сознание... Туго соображающий мозг. Рты, которые открываются и закрываются, испуская сигналы для собеседника. Глаза, которым он теперь предпочел бы откровенную слепоту. Унылое, тупое существование.
– Ладно, вернусь как-нибудь в другой раз, – пробурчал он, обращаясь к самому себе.
– Мы столько сделаем, столько увидим, – говорил енот, – Мы столько познаем, откроем…
Да, их ждут открытия… Может быть, новые цивилизации. Перед которыми цивилизация человека покажется жалкой. Встречи с прекрасным и, – что еще важнее, – способность его постичь. Ждет товарищество, какого еще никто – ни человек, ни енот, стоявший с ним рядом – не знали.
И жизнь. Полнокровная жизнь вместо былого тусклого существования.
– Не хочу, и не могу я возвращаться, – сказал Ворила.
– Я тоже, – отозвался Павел.
– Они меня снова в старого енота превратят.
– А меня – в человека, – ответил ему Окунев.
Пояснения к Голубому сказанию
Пояснения к Голубому сказанию
В этом тексте действие разворачивается дальше. Шаг за шагом. А читатель получает все более полное представление о роде людском. И все больше любой добропорядочный енот убеждается, что этот род скорее всего вымышлен. Придуман для придания красочности тексту. Не могло такое племя пройти путь от скромных ростков до высот культуры, которая приписывается ему сказаниями. Слишком многого ему недостает.
Мы точно поняли, что ему не хватает устойчивости. Увлечение машинной цивилизацией в ущерб культуре, основанной на более глубоких и значимых жизненных критериях, говорит об отсутствии фундаментальных качеств.
А пятое предание показывает нам к тому же, что это племя располагало ограниченными средствами общения – обстоятельство, которое отнюдь не способствует движению вперед. Неспособность человека по-настоящему понять и оценить мысли и взгляды своих собратьев – камень преткновения, какого никакая инженерная премудрость не могла бы преодолеть.