Максим Сафонов, заведующий отделом печати «Всех новостей», прокашлялся, словно собираясь сообщить нечто важное, и спросил с наигранной торжественностью:
– Виктор Борисович, а как ваш наследник?
Лицо Раскина просияло:
– На выходные полечу домой, к нему, – ответил он, – Вот игрушку ему приобрёл.
Он взял со стола что-то вроде небольшого цилиндра:
– Потрясающая игрушка! Старинная выдумка… Говорят, точно, старинная. Совсем недавно начали выпускать. Подно́сите к глазу, кру́тите и рассматриваете прелестные узоры. Там перекатываются цветные стёклышки. У этой штуки есть специальное название…
– Калейдоскоп, – живо вставил один из репортеров, – Я про него читал. В одном историческом труде об обычаях и нравах начала двадцатого века.
– Вы уже смотрели в него? – поинтересовался Сафонов.
– Нет, – ответил Виктор, – По правде говоря, только сегодня получил, да и занят был.
– И где же вы его приобрели, председатель? – спросил кто-то, – Я тоже не прочь подарить своему отпрыску такую штуковину.
– Да тут, совсем недалеко, за углом. Отдел игрушек, вы знаете. Как раз сегодня поступили.
Ну вот, можно и закругляться… Еще несколько шутливых замечаний, потом пора бы вставать и расходиться.
Однако они не уходили. И он знал, что так просто они не уйдут. Ему сказали об этом внезапная тишина и громкое шуршание бумаг, призванное смягчить ее натянутость.
А затем Сафонов задал вопрос, которого Раскин так опасался. Хорошо еще, что Максим, а не кто-нибудь другой… Он всегда держится более или менее доброжелательно, и его агентство предпочитает объективную информацию, не переиначивает сказанное, как это делают некоторые любители интерпретировать.
– Виктор Борисович, – начал Сафонов, – есть информация, будто к нам возвратился человек, который подвергался преобразованию в Каверне. Нам всем хотелось бы услышать от вас, правда ли это?
– Это так, – сухо ответил Виктор.
Все ждали, и Раскин тоже ждал, сидя неподвижно в своем кресле.
– Вы не хотите комментировать его сообщение? – спросил наконец Сафонов.
– Нет, – ответил Виктор.
Он обвел взглядом лица собравшихся. Напряжённые – эти догадываются о причине его решительного отказа обсуждать эту тему. Довольные – те, кто маскируют мысль о том, как можно переиначить его скупой ответ. Сердитые – эти бестолочи возмущенно выскажутся о праве знать истину всем подряд.
– Прошу прощения, уважаемые, – заключил Раскин.
Максим тяжело поднялся:
– Благодарим вас, председатель, – ответил он.
Глава 2
Глава 2
Замолчав, Раскин смотрел, как расходятся репортеры, а когда зал освободился, остро ощутил холод опустевшего помещения: «Они распнут меня, – думал он, – Разделают под орех, а я не смогу дать сдачи. Не смогу даже рта раскрыть».
Он встал, подошел к окну и посмотрел в сад, освещенный косыми лучами уходящего на запад солнца.
Нет, он просто не мог сказать им правду. Мысли стучались в сознании: «Рай!.. Царство небесное для тех, кто искал его! И конец человечества… Конец всем мечтам и идеалам, конец самого рода людского».
На столе замигал зелёный огонек, пискнул звуковой сигнал, и он поспешил вернуться на свое место.
– Что случилось?
На небольшом мониторе видеосвязи возникло лицо секретаря:
– Еноты только что доложили, что Федька пришёл в ваш дом и Дядюшка впустил его.
– Тот самый модификант? Вы уверены?
– Это сообщение от енотов. А они никогда не ошибаются.
– Верно, – с расстановкой произнес Виктор, – Они не ошибаются, так и есть.
Экран погас, и Раскин опустился в кресло.
Дотянулся негнущимися пальцами до пульта и, не глядя, набрал нужный код.
На экране выросла усадьба, приземистое строение на холме в Западной Сибири. Строение, которому скоро тысяча лет. Место, где жили, мечтали и умирали многие поколения его семьи.
В голубой выси над домом летела ворона, и Раскин услышал – или вообразил, что услышал, – донесенное ветром хриплое: «крра»…
Все в полном порядке. Во всяком случае, с виду. Усадьба дремлет в лучах утреннего солнца, на просторной лужайке перед домом замерла статуя, изображающая давно умершего предка, который пропал на звездной тропе. Алексей Раскин, он первым покинул Солнечную систему, направляясь к той самой Альфе Центавра, куда через день-другой вылетает экспедиция с Марса.