Гостья ответила:
– Ну, этот напиток ему явно удался.
Иван налил немного в бокал, попробовал. Она была права. Пьётся легко, и вкус необычный – пьяняще-звонкий.
Пододвинул себе шезлонг и сел, не отрывая глаз от гостьи.
Марина оглядела окружающий пейзаж:
– Красиво у тебя здесь, – сказала она, – Поздеев постарался?
Раскин кивнул:
– Да, ты угадала. Кирилл – дизайнер от бога. Уж он отвёл душу, так разошёлся, что я его еле остановил. А эти его механоры-помощники! Уж на что он шальной, так они еще хлестче!
Женщина согласилась:
– Шальной, зато какие великолепные вещи делает! Оборудовал у нас детскую в лунном пейзаже – это что-то неземное!
– Я слышал о его фантазиях, – сказал Иван, – Мне он тоже предлагал отделать кабинет под уголок космоса. Дескать, самая лучшая обстановка, чтобы посидеть, поразмышлять. Даже обиделся, когда я сказал, что не надо.
Глядя в голубую даль, он потер левую руку большим пальцем правой руки. Марина наклонилась и отвела палец в сторону:
– Ого, да ты до сих пор не избавился от бородавок, – заметила она.
– Точно, – ухмыльнулся он, – Можно свести, но всё никак не соберусь. Очень я занятой человек. Да и свыкся с ними.
Она выпустила его палец, и он опять принялся машинально скрести бородавки.
– Это точно, – подтвердила она, – То-то тебя давно не видно. Как книга подвигается?
Иван пожал плечами:
– Да всё нормально. Можно садиться и писать. Уже размечаю главы. Сегодня проверял последний пункт. Хочется ведь, чтобы все было точно. Чтобы быть полностью уверенным, побывал сегодня в одном месте, глубоко под землей, это под старым зданием Управления Мирового Совета. Обнаружил там какую-то защитную установку. Оперативный центр. Включаешь рубильник – и…
– И что?
– Точно не знаю, – ответил Раскин, – Надо думать, что-нибудь достаточно эффективное. Но что происходит при её активации – непонятно. Нужно бы выяснить, да не могу себя заставить. Столько копался в бумажной пыли последние двадцать лет – ничего не нашёл, больше сил уже нет.
– Я смотрю, ты что-то приуныл, Иван. Как будто устал. С чего бы это? Не вижу причин, ты у нас такой энергичный. Налить ещё?
Он покачал головой:
– Нет, Марина, спасибо. Не то настроение. Ты знаешь, мне в последние дни почему-то становится страшно, Марина, очень страшно.
– Страшно? О чём ты?
– Вот эта комната… Все эти иллюзии в ней. Зеркала, которые создают видимость простора. Вентиляторы, которые насыщают воздух брызгами солёной воды, насосы, которые нагоняют воду. Искусственное солнце. А если не хочется солнца – нажми кнопку, и вот тебе луна. Везде сплошные иллюзии.
– Миражи, – произнесла гостья.
– Вот именно. Я про это и говорю. Теперь это всё, что у нас есть. Нет настоящего дела, нет настоящей работы. К чему стремиться, для чего стараться? Вот я проработал двадцать лет, закончил книгу – а кто её прочтет? Потратить на неё немного времени – вот всё, что от них требуется. Куда там! Зайдите, попросите у меня экземпляр, а если недосуг, я и сам буду рад принести, лишь бы прочли. Никто и не подумает. И стоять ей на полке рядом со всеми прочими книгами. Так какой мне от этого толк? Могу сказать – двадцать лет труда, двадцать лет самообмана, двадцать лет умственного здоровья! И всё!
– Знаю, – мягко ответила Марина, – Всё это мне также известно, Иван. Последние три мои картины…
Он живо повернулся к ней:
– Как, неужели…
Она покачала головой:
– Да, дорогой. Они никому не нужны. Мода не та. Реализм – это устарело. Сейчас в чести импрессионизм. Мазня…
Раскин задумался. Помолчав немного, поднял глаза на собеседницу:
– Мы, люди, слишком богаты, – сказал Иван, – У нас слишком много всего. Мы получили всё, всё и ничего. Когда большинство спустились в Каверну, – этот новообретённый Эдем, – Землю унаследовали те немногие, которые на ней остались, и оказалось, что полученное наследство для них чересчур велико. Они не могли с ним справиться, не могли осилить. Думали, что обладают невероятным богатством, а вышло наоборот. Это оно подчинило людей себе, их подавило всё то, что им предшествовало.
Она протянула руку, коснулась его руки:
– Ты так расстроен...
– И от этого не отвертишься, – продолжал он, – И я думаю, что настанет день, когда кому-то из нас придётся взглянуть правде в глаза, придётся начинать сначала, с первой буквы.
Марина наклонилась к нему ближе, и взяла за руку:
– Я…
– Да, дорогая, что ты хотела сказать?